Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 201 – Dimash Suleimen

Лицо мастера «Лозы» помрачнело: — Судьба была жестока ко мне. Сначала один брат умер, потом второй, следом ушла любимая жена… Моя душа так и не обрела покоя. Я читал всё подряд, лишь бы заглушить тоску, но эти сухие каноны просто не лезли в голову.

— Ох, злая доля, — вздохнул Илья Дорохов и, решив сменить тяжелую тему, указал на мужчину в шляпе: — Позволь представить моего спутника. Это Григорий Поляков, тот самый Мастер слов, которым ты так восхищался.

Семен Вениаминович ахнул, его глаза округлились: — Так вы и есть тот самый Григорий Поляков, чья слава гремит повсюду?.. Ох, вы… вы совсем не такой…

Он осекся, поняв, что хотел сказать «совсем не похож на великого мыслителя с такой-то внешностью».

Григорий Поляков лишь холодно усмехнулся: — Поистине, лучше сто раз услышать имя, чем один раз увидеть человека. Семен Вениаминович неловко улыбнулся: — И как же вы это поняли, брат? — Потому что я хотел сказать вам то же самое, — Григорий сохранял каменное лицо, растягивая слова. — Никогда бы не подумал, что легендарный гений, великий мастер пера, чье имя гремит по всей империи… окажется таким неряшливым оборванцем.

— Мы квиты, квиты! — расхохотался Семен Вениаминович. — Я тоже не ожидал, что Григорий Поляков, проповедующий, что человек — это центр мироздания, выглядит как обычный деревенский пахарь.

Илья Дорохов примирительно взял обоих за руки и усадил за стол: — Друзья, истина в том, что судить о человеке по внешности — гиблое дело. Хотя, — он лукаво посмотрел на Григория, — глядя на тебя, можно сказать, что это правило работает не всегда.

Четверка расположилась за столом: Илья Дорохов на почетном месте, Алексей — с краю, как младший, а Семен Вениаминович и Григорий Поляков сели друг напротив друга, продолжая обмениваться колючими взглядами. Когда Григорий снимал свой холщовый сверток и шляпу, Алексей отчетливо услышал металлический лязг. В этот момент он понял: в свертке не свитки с рукописями, а боевые клинки.

Семен Вениаминович, окрыленный встречей с кумирами, не умолкал, подливая вино. Алексей же сидел тише воды, ниже травы, впитывая каждое слово. Сначала гости говорили о делах минувших, но если мастер «Лоза» был предельно откровенен, то Илья Дорохов отвечал туманно, словно чего-то опасаясь.

Из их разговора Алексей понял главное: они прибыли с юга, во всем мире сейчас неспокойно, и они решили объединиться в пути ради безопасности. К тому же, «Береговой», судя по всему, занимал какой-то государственный пост.

Вскоре Семен Вениаминович, почувствовав, что Илье Ефимовичу неуютно говорить о политике, сменил тему на науку. Начали с канонических сочинений для чиновников, перешли к поэзии, затем к древним философам и закончили географией, тактикой и агрономией. Это была настоящая интеллектуальная дуэль: цитаты летели одна за другой, мнения древних мудрецов сталкивались с их собственными дерзкими идеями. Слушать их было одно удовольствие.

Темы менялись с невероятной скоростью: только что они обсуждали «Семерых мудрецов», как вдруг разговор перетекал к движению небесных светил, а следом — к трактатам Сухорукова. Каждое слово было на вес золота, каждая фраза — квинтэссенция мудрости. Григорий Поляков, хоть и выглядел как крестьянин, вставлял замечания такой глубины, что даже Илья Дорохов одобрительно кивал.