Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 19 – Dimash Suleimen

Она отвесила земной поклон хозяину, метнула на Алексея взгляд, полный собачьей преданности, и пулей вылетела из залы, точно за ней черти гнались. Когда за ней закрылась дверь, в комнате остались лишь Глава дома, Николай и Алексей.

Лицо Старшего хозяина окончательно разгладилось. — Настасья — баба темная, её только трудом и исправлять, — проговорил он. — Но ты — человек книжный, с тобой и спрос иной, благородный.

Алексей невольно похолодел: «Хоть заставь меня весь двор мести, только не проси стихи слагать или трактаты писать!» Но отступать было некуда.

— Вся воля ваша, сударь, — ответил он, внутренне готовясь к самому худшему.

— А проверю-ка я твою смекалку, — усмехнулся хозяин. — Коли ответишь дельно — не только прощу, но и награжу. А коли осрамишься — будешь у меня неделю парадное крыльцо мести.

Алексей едва сдержался, чтобы не согласиться на крыльцо сразу, но азарт и врожденная уверенность взяли верх. — Извольте, я готов.

— Добро, — кивнул Глава. — Ты в Студенты метишь, значит, в науках смыслишь. Скажи-ка мне, что за слова начертаны на этой доске и откуда они взяты?

Он указал на девиз «Гармоние и воспитание».

Алексей на секунду замялся, лихорадочно перебирая в голове обрывки знаний, и вдруг, точно по наитию, выдал: — Сие есть изречение из первой главы трактата «О Золотой Середине». «Центр» — есть корень мира, а «Гармония» — его всеобщий путь. Достигни предела в обоих — и в мире воцарится порядок, а всё сущее обретет жизнь и процветание.

— Недурно! А в чем же суть для человека? — Старший хозяин подался вперед, будто беседовал с равным себе по чину.

— Суть в том, сударь, что «Гармония» — это цель, коей мы достигаем через беспристрастие и лад с ближними. А «Воспитание» — это путь к ней. Как говаривали мудрецы: надобно быть строгим к себе и следовать закону совести, дабы не нарушить мировой лад.

Алексей замолчал, сам поражаясь тому, как ладно сложились слова. В зале повисла тишина. Старший хозяин прикрыл глаза, смакуя ответ, а Николай, который во всем этом не смыслил ни бельмеса, только переминался с ноги на ногу. Наконец Глава дома хлопнул в ладоши: — Славно сказано! «Быть строгим к себе и следовать совести» — истинно так. Вижу, ты не просто заучил строки, но и душой их прочувствовал.

Он погладил бороду: — Сколько тебе лет, малый?

— Тринадцать, сударь.

— В тринадцать лет иметь такой ясный ум — это великий дар и великий труд. Редкое качество, — Старший хозяин вздохнул и с укором глянул на сына. — Эх, Николенька, кабы в тебе было хоть вполовину столько прилежания… А то ведь ни в науках, ни в службе — только и знаешь, что без дела шататься.

Николай только вздохнул: «Ну вот, опять мне досталось».

— Алексей, — Глава снова обернулся к юноше, — я обещал награду. Чего же ты желаешь?

Алексей на мгновение задумался, понимая, что просить нужно с умом, и ответил с достоинством: — Награда от старшего — честь великая. Приму то, что сочтете достойным, ибо не подобает младшему диктовать свою волю.

Старший хозяин разразился искренним, раскатистым смехом. В этот миг он вдруг отчетливо увидел, что перед ним юноша с блестящим будущим. Сам Глава в свое время и учился усердно, и в чинах служил, а потому знал доподлинно: чтобы пробиться в жизни, мало одной лишь книжной премудрости — надобно еще и в людях понимать, и характер иметь стальной. Наука — лишь ключ к дверям, но то, как высоко ты поднимешься, решает твоя житейская хватка.