Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 18 – Dimash Suleimen

Затем Глава мягко обратился к Алексею: — Как по-твоему, Алексей, с чего начался ваш раздор?

Алексей посмотрел на Настасью. Та сидела на полу, жалкая, с опухшим лицом, и смотрела на него глазами, полными слез и немой мольбы.

Он понял, что Глава ищет лишь повода, чтобы вышвырнуть её вон. Алексей знал: если он сейчас скажет правду, Настасья с мужем окажутся на улице без гроша в кармане. У него-то хоть старая мельница была, а им идти некуда.

«Эх, — подумал он, — все мы люди горемычные. К чему множить злобу?»

Помолчав мгновение, Алексей вдруг застенчиво улыбнулся: — Знаете, сударь, не было меж нами великой вражды. Так, обычная житейская размолвка, сущие пустяки. Зубы ведь тоже порой язык кусают, да это не значит, что их вырывать надобно. Не стоит это дело вашего высокого внимания.

Слова эти повергли всех присутствующих в крайнее изумление.

Настасья, всё еще стоявшая на коленях, просияла; лицо её выражало такое безмерное облегчение и благодарность, что она даже прослезилась, не заботясь о приличиях. Старший хозяин с нескрываемым любопытством воззрился на Алексея: он понял, что этого юношу нельзя мерить обычной меркой. Что же до Николая, то он за спиной отца одобрительно закивал, шевеля губами — верно, шептал что-то вроде: «Ну и молодец, ну и душа-человек!»

Алексей же принимал эти взгляды с полным спокойствием. В душе он понимал: даже если бы это нелепое семейство выставили вон, и они с батюшкой заняли бы весь флигель, это не изменило бы главного — их унизительного положения приживальщиков. Хоть в малых покоях живи, хоть в дворцовых залах, но пока ты зависишь от чужой милости, тебя всегда могут вызвать «на ковер» и вершить твою судьбу по мановению руки. Это и было для Алексея самым горчайшим.

Тот холодный и властный тон, с которым Старший хозяин чинил допрос, глубоко уязвил самолюбие Алексея. Будь его воля, он бы в ту же минуту вернулся в их убогую хижину у реки, лишь бы не чувствовать на себе этого снисходительного барства. Однако зрелый разум подсказывал ему, что сейчас не время для гордых порывов.

«Коли вредишь другому с выгодой для себя — ты делец, но коли вредишь без выгоды — ты последний дурак», — так рассудил Алексей. Зачем ему было марать имя «злопамятного и мелочного человека», погубив несчастную бабу без всякой пользы для дела?

Первым оправился от удивления Старший хозяин. Он посмотрел на юношу с лукавой искоркой в глазах: — Ежели судить по твоим словам, то обе стороны в грехе, и обеих наказать надобно.

— Вы, сударь, судья справедливый и милостивый, — не моргнув глазом, ответил Алексей. — Какую бы епитимью вы ни наложили, приму её с покорностью.

— Ха-ха-ха! — Старший хозяин не выдержал и расхохотался. Уж больно ловок был малый: так изящно подсунул ему это «милосердие», что и отказать неловко. — Ну, быть по-сему. Родственникам подобает в любви и согласии пребывать. На сей раз, ввиду вашего чистосердечного признания, обойдемся без розог.

Он строго прикрикнул на Настасью: — Ступай, вымети у них в комнатах дочиста! И впредь чтоб я о твоих кознях ни слуху, ни духу не слышал. Запомни: второго раза не будет!

Племянница, чуя, что легко отделалась, закивала, точно заведенная: — Слушаюсь, дядюшка, всё исполню, благодетель вы наш!