Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 172 – Dimash Suleimen

Андрей одобрительно кивнул: — Храни его бережно, брат. С этими словами он попрощался и ушел.

Как только он скрылся из виду, Степан тут же подскочил к Алексею: — Ну же, показывай, что там написано!

Алексей потер живот и хитро прищурился: — Ты только что лишил меня обеда, а я, между прочим, с утра маковой росинки во рту не имел. Так что долг платежом красен — веди в трактир.

Степану ничего не оставалось, как согласиться. Они зашли в тихую чайную неподалеку, сняли отдельную комнатку, и Алексей заказал себе булочек с яйцом и нежного творога.

Глядя на него, Степан тоже проголодался и заказал ароматный суп с говядиной. Пока в животах не перестало урчать, они не проронили ни слова.

Наконец, утолив голод, Алексей выложил на стол всё, что добыл за утро, чтобы Степан посмотрел. — Закладная из ломбарда, купчая на дом и письмо, — доложил Степан, перебирая бумаги. — О, и еще два золотых самородка, по золотнику каждый! — Он хмыкнул: — Видать, Волку пришлось изрядно раскошелиться.

Это было ожидаемо и мало трогало Алексея. Он выудил то самое помятое письмо, аккуратно вскрыл его, и перед глазами предстал летящий, уверенный почерк учителя:

' Алексею, ученику моему. Хоть мы и не совершили обряда в тот вечер, в сердце своем я звал тебя учеником. Если я ушел тогда в гневе — не серчай. То была лишь горечь в моей душе, а не злоба на тебя.

Думаешь, я не знаю, что ты прав в своих речах? Но империя наша тонет в смраде, повсюду волки да гиены. Народ плачет, страна гибнет! Характер мой не велит мне молчать и терпеть. Я бросаю всё и еду в столицу, чтобы хоть слабым голосом своим попытаться вразум ить государя. Если мне удастся разогнать хотя бы малую часть этого тумана ценой своей жизни и благополучия семьи — я пойду на это не колеблясь.

Но тебе не стоит бояться моей тени. Я уже замолвил за тебя словечко перед одним из величайших мужей нашего времени. Когда придет срок, он защитит тебя. Слогом он превосходит меня многократно, а натурой — очень похож на тебя. Учись у него прилежно, это знан ие послужит тебе всю жизнь.

Есть у меня и личная просьба. Я оставил Андрея в родных краях, чтобы не прервался наш род. Знаю, что ты хитер и умен не по годам: присматривай за ним втайне, чтобы лихие люди не извели его.

И напоследок: пока не увидишь свое имя в списках победителей, упражняйся в письме. Пусть каллиграфия столичных мужей не блещет изяществом, зато она ясна и чиста. Судьи любят аккуратность — не будь небрежен.'

Твой наставник.

Держа в руках этот тонкий листок, Алексей долго не мог прийти в себя. Он-то всегда считал учителя прямолинейным и недальновидным идеалистом, не смыслящим в тонкостях жизни, но теперь понял, как глубоко заблуждался. Оказалось, наставник отправился в столицу не в порыве минутной ярости, а всё взвесив и подготовив почву для тех, кто остается.

Тот, кто делает, не зная последствий — просто глупец. Но тот, кто осознает весь риск и всё равно идет до конца — достоин подлинного восхищения.

— Мне до него еще расти и расти… — прошептал Алексей.

Раньше он скептически относился к пламенным речам дворянства, видя в них лишь попытку стяжать славу мученика. Но это письмо, пропитанное искренней болью и тревогой, заставило его глаза предательски покраснеть.