Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 129 – Dimash Suleimen

Став сотоварищем в деле, он тут же начал давать советы: — Кроме городничего, надобно тебе еще помощника его задобрить да столоначальника уголовных дел. Остальные — сошки мелкие, ими можно и пренебречь.

Алексей только кивал: — Век живи — век учись. Без вашей подсказки, я бы в этих лабиринтах точно заплутал.

Надзиратель довольно расхохотался и отбыл в управу. Алексей же, глядя ему вслед, невольно задумался о «Великой Правде». В законах Империи значилось, что налог на торговлю мал, и он всё удивлялся — отчего казна пуста? Теперь же он воочию увидел, куда утекают эти ручьи: они оседают в карманах чиновников, так и не дойдя до государственного моря.

Впрочем, такая «учтивость» Алексея сделала его желанным гостем в управе. Городничий тут же распорядился выдавать «Трем друзьям» по восемьдесят пудов соли в месяц. С одной стороны, берег юного студента от лишних забот, с другой — не хотел, чтобы тот слишком быстро разбогател и навлек на себя гнев настоящих соляных магнатов.

— Вчера пришел окончательный патент, — улыбнулся Алексей, глядя на притихших друзей. — Теперь мы можем открывать двери.

Степан и Николай сидели точно громом пораженные. Они и представить не могли, какую паутину успел сплести Алексей, пока они зубрили параграфы.

— Ну и голова! — выдохнул наконец Николай. — Ты и с властями сладил, и с лихими людьми договорился. Теперь нам только и остается, что сидеть да прибыль считать!

В условиях государственной монополии прибыль в этом деле была поистине баснословной. Ежели сложить воедино стоимость самого пая, все пошлины, мзду чиновникам да транспортные расходы, то выходило, что пуд соли обходился лавке всего в полтора рубля серебром. На рынке же цена его твердо держалась на трех рублях. Чистая выгода — вдвое!

И хотя добрую половину этой прибыли приходилось раздавать «покровителям», остаток всё равно заставлял сердце биться чаще.

Степан слушал, открыв рот, и только шепотом прикидывал: — Это что же выходит… Раз нам в месяц по сорок пудов дают, то чистыми в кармане тридцать рублей останется? Господи помилуй, да это же целое состояние!

Алексей прервал его мечты серьезным вопросом: — Степан, ты всё-таки подумай: готов ли ты стать хозяином по документам? Ежели сомневаешься, я батюшку впишу.

Трофим мотнул головой и честно ответил: — Соль забирать да по лавкам развозить — это дело хозяйское, личного присутствия требует. А Николай Павлович теперь человек служивый, в управе с утра до ночи пропадает, когда ему по складам бегать? Нет, Алексей, записывай меня. — Он простодушно улыбнулся: — Видно, не судьба мне над книгами чахнуть. Буду деньги зарабатывать, женюсь, а там, глядишь, и дети пойдут. Вот их-то я в гимназию и отдам, пусть за отца доучиваются.

Пока они толковали о будущем, солнце незаметно склонилось к западу. Вдруг Алексей замер: до его слуха долетел многоголосый птичий гомон. Он предостерегающе взмахнул рукой, веля друзьям замолкнуть.

Трое товарищей, затаив дыхание, припали к земле и стали наблюдать через камыши за берегом.

Сначала на отмель опустилось несколько юрких пичуг. Они испуганно оглядывались, пили воду и суетливо клевали песок. Но вскоре, почуяв безопасность, на берег шумной гурьбой высыпала стая воробьев; следом, тяжело хлопая крыльями, приземлились дикие гуси. А за ними потянулись и вовсе невиданные птицы всех цветов и мастей.