Книга Глаша 2, страница 60 – Лана Ланитова

Глаше казалось, что она поседеет за эти несколько дней.

* * *

Поздним вечером того же дня, возле здания полицейской управы, когда Иван Иванович Студнев возвращался пешком домой, закрываясь воротником от метели, его путь преградила высокая женщина, одетая опрятно, но без особого лоска. Так ходили горожанки мещанского сословия. Женщина буквально бросилась под ноги Ивану Ивановичу, умоляя выслушать ее.

— Встаньте, сударыня! Зачем на колени? Что вы себе позволяете?

— Я умоляю вас, выслушайте меня, пожалуйста, – сбивчиво просила незнакомка. – Это дело о жизни и смерти. И только вы, Иван Иванович, сможете мне помочь. Поверьте, я щедро вас отблагодарю. У меня есть деньги, – и в доказательство женщина достала из-за пазухи перевязанную лентами, внушительную пачку кредитных билетов. – Здесь две тысячи, – скороговоркой проговорила она.

— И что вам угодно? – уже мягче произнес Студнев.

— Пойдемте в чайную, здесь недалеко. Я хочу с вами поговорить. Мне очень нужно.

— Ну, хорошо-с. Пойдемте.

Они свернули за угол и оказались у входа в подвальное помещение, которое держал купец Ибрагимов. Чайная была обустроена на восточный манер. Здесь подавали несколько сортов чая и татарские сладости. Незнакомка выбрала столик в углу, Иван Иванович сел подле нее. К ним подбежал лысый приказчик:

— Что угодно господам?

— Принеси-ка нам, голубчик, для начала чайку. И баранок маковых.

— Есть пахлава, курабье, халва пяти сортов, – затараторил приказчик с татарским говором.

— Нет, просто баранок.

Худощавая женщина сняла с головы козью шаль. Иван Иванович узнал ее. Это женщина проживала в одной комнате вместе с арестованной Рыловой.

— Я вас узнал. Ваша фамилия, кажется, Плотникова?

— Да, меня зовут Татьяна Плотникова, – женщина опустила рыжеволосую голову и шмыгнула носом. – Я ближайшая подруга Глафиры Сергеевны Рыловой. Да, что там, я ей почти родственница.

— Ну, да. И что с того? Слушаю вас внимательно.

— Иван Иванович, я караулю вас уже два дня. Мне говорили о вас, что вы очень хороший следователь и человек вы хороший, – Татьяна заискивающе смотрела на Студнева.

— Ну, положим, что так-с. А в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что Глаша, – Татьяна запнулась. – Глафира Сергеевна Рылова не воровала. Она даже с мостовой алтына не поднимет. Она вообще не способна украсть.

— Охотно верю, что всю свою жизнь Глафира Сергеевна не посягала на чужое. Но, времена-то меняются. Захотелось купить что-то красивое. Она дама видная – к нарядам вкусы имеющая. Дай, думает, возьму. У хозяев-то добра много. Авось не заметят. А? – въедливо спросил Иван Иванович.

— Да, нет же! Я вам говорю, что она не способна на такой грех. Вы вообще понимаете, она – ангел небесный.

— Ну-ну! Мне этих ваших высокопарностей не надо. Я такого не люблю. Даже стихов по этой причине не читаю. Ангелы, херувимы… А меж тем, все улики и свидетельские показания – против вашей подруги. Под ее матрасом нашли булавку с жемчужиной – из той шкатулки. И потом она съехала тут же. Слишком быстро. А? Ведь явно краденое хотела сбыть? Может, вы вместе с ней и сбывали? – Иван Иванович ухватил Татьяну за тонкое запястье. Та со злостью вырвала руку.

— Да, вон, как нажились-то мы с кражи. В хоромах барских живем, да рябчиков жуем. Что хотите думайте, а я побожусь перед вами, что не крала она тех драгоценностей!