Книга Глаша 2, страница 61 – Лана Ланитова

— Мало, что ли я божбы видел? Иной раз так божатся и слезы льют, что любой театр позавидует. Посмотришь, сам прослезишься. Возьмешь, да и поверишь. А спустя время понимаешь, враки все были бесчестные.

— Да, поймите вы, осудив Глашу на каторгу, вы душу невинную загубите. Она ведь не выдержит каторги – изнежена сильно. Умрет тут же.

— Я не понимаю, что вы от меня-то хотите? Закон суров. Aequĭtas sequĭtur legem.^[14]

— Я девушка простая, из крестьянок. И ваших французских не изучала.

— Темнота, это латынь. А, впрочем, с кем я разговариваю… – Студнев махнул рукой и приподнялся со стула. – Все, барышня, разговор окончен. Будет еще следствие, и если ваша подруга виновна, в чем я, собственно, почти не сомневаюсь, то пойдет она на каторгу, как и прочие воровки.

— Не уходите. Я дам вам много денег. Много. Я все сбережения наши отдам, а после стану молиться о вашей душе по гроб жизни. Что вам с того, что Глафиру безвинно осудят? Какая выгода? А тут деньги. Я прямо сейчас вам отдам – две тысячи, – Татьяна снова достала пачку, перевязанную ленточкой.

— Уберите с глаз долой. Не то вас ограбят. Вон, татарчонок увидал…

— Я уберу ее только в ваш карман. Умоляю, помогите!

В душе Ивана Ивановича шла упорная борьба. Он давно решил организовать этой девице побег, во время этапирования ее из одного участка в другой. Он давно понял, что на этой красавице, случайно попавшей в жернова судейской машины, можно неплохо заработать. Днем ему предлагал за нее взятку сам Горелов. И все бы ничего, если бы не наличие у Горелова скандальной супруги. Студнев сильно рисковал. А тут немалую сумму предлагала рыжая худая бабенка, которая не может быть ему ничем опасна. Ее и слушать-то никто не будет, и донести она на него не вряд ли сможет. Мозгов не хватит. И вот они деньги-то. Только руку протяни. А уж побег-то этой дурехе он организует без каких либо последствий. В его охране работали давно прикормленные люди, которые делали для него куда более сложные вещи.

— А чем ты докажешь, что эти деньги не краденые?

— Да, хоть чем докажу, батюшка. Мы с Глашей полгода тут работали.

— И где это так у нас платят?

— Так тут не только заработанные деньги, а еще наследство Глашино. Ейный кузен, Махнев Владимир Иванович, с собой в дорогу дал.

— И где ж этот ваш кузен? Пришел бы, да поручился за свою сродственницу.

— Где же ему прийти, ежели он в Нижегородской губернии проживает?

— Ага, ага. Значит, здесь у вас нет более никого?

— Нет, батюшка, одни мы, сироты.

— Ну, хорошо. Уговорила, – Студнев воровато оглянулся по сторонам, дождался, когда в чайной не стало ничего подозрительного. – Давай сюда. Только тихонечко, под столом. Пересчитаю дома. И коли там меньше, так не стану ничего делать. Поняла?

— Поняла, батюшка. Не сумневайся. Там ровно две тыщы.

— А теперь слушай сюда. Завтра я буду заседать в городском полицейском управлении и прикажу твою Глафиру везти из тюрьмы ко мне на допрос. Ровно в полдень. По дороге казенная карета свернет в Банный переулок и встанет. Твоя задача ждать ее там. Охранники сделают все так, будто на них напали неизвестные, а арестантку Рылову похитили. Только уговор – еще до этого ты должна съехать с вашей квартиры, с небольшим скарбом. Это, чтобы внимания не привлекать. Возьмите только теплые вещи и съестного чуток. Сразу же после побега Рылову объявят в розыск. Я потяну лишь до вечера. За город соваться не советую. Все заставы будут оповещены, и даны приметы сбежавшей. А потому, схоронитесь в городе. Где – не моя забота. Думай, ты баба смышленая. В мастерской какой, может, спрячетесь. Лучше езжайте на Лиговскую набережную^[15]. Там много таких, беглых, по притонам прячется. Но за Обводной не ходите. Там каторжников и гайменников полно. Пропадете ни е за понюшку табаку.