Книга Глаша 2, страница 121 – Лана Ланитова

— Вы знаете, Глафира Сергеевна, я довольно богат, и у меня есть множество земель, лесов, парков, рек, озер и прочего… Мои угодья изобильны и разнообразны. Есть в них и все виды флоры и фауны. Возможно, у вас еще будет возможность побывать в моих владениях и самолично лицезреть все эти красоты. Но, вот зачем я их упомянул. Дело в том, что среди этого изобилия у меня есть один сад. И этот сад полон грушевых деревьев. Он плодоносит сладкими грушами почти круглый год. За садом ухаживают садовники. Там всегда много работы. Особенно в период снятия урожая. Хм, я вот о чем толкую. Как вы думаете, если на работу по сбору груш я приглашу нашего великолепного судью, Платона Лукича? А? Мне кажется, что с его способностями он явно служит не там, где надо. И простите мой моветон, Глафира Сергеевна. Но если я скажу иначе, то пропадет фигура речи и весь колорит. Так вот, я полагаю пригласить нашего судью в мой сад – х*ем груши околачивать. Мне кажется, что с его дубиной ему там самое место. Вы не находите? – демон запрокинул назад голову и громко рассмеялся.

Не удержалась от смеха и сама Глафира.

— Как вы милы, когда улыбаетесь, – вдруг тихо произнес он. – Смех очень вам к лицу. Но, увы, за все это время я так редко видел вашу улыбку. Так редко, что сам готов сотню лет прыгать возле вас шутом, лишь бы только вы вот также рассмеялись.

Глаша снова смутилась

— Эти праведники в шутовских рясах решили поиграть в Святую инквизицию, – вдруг нахмурился он. – Я им ее устрою. Каждый из них попадет в тот век, о котором грезил в этой комнате, и пройдет все прелести правосудия католической церкви.

Глаша во все глаза смотрела на демона.

— Ваши веки опухли от слез…

— Да, я плакала.

— Каждая ваша слеза – это мой поединок с творцом. В ней заключена химическая формула, которая состоит из равных пропорций порока и святости. И, тем не менее, я готов убить всякого, кто даст упасть хоть одной капле из ваших прекрасных фиалковых глаз.

Он протянул ей розу.

— Кстати, эти розы, что я вам дарю, я срезаю в собственном саду. И сорт этот я назвал в честь вас – Глашенькой.

Глафира от смущения вновь опустила глаза и попыталась взять розу, но мешали наручники и цепи.

— Oh, je suis désolé, Глафира Сергеевна!

От одного взгляда демона наручники и цепи рассыпались на мелкие кусочки и со звоном опали на каменный пол. Глафира снова улыбнулась и взяла в руки розу. Она поднесла ее к губам и вдохнула волшебный аромат.

Демон протянул руку:

— Вы позволите?

Глаша кивнула и поднялась со злополучного кресла.

— Глафира Сергеевна, я хотел бы пригласить вас на небольшую прогулку.

— Но, как же? Я не могу покинуть это место. Это – моя работа, – пробормотала она. – И потом Мари хватится меня.

— Я лишь прошу вас мне довериться, Глафира Сергеевна. Я не стану посвящать вас ныне в то, что до поры будет закрыто. Поверьте лишь на слово. А мое слово стоит довольно дорого. Сколько бы времени мы не провели с вами на прогулке, здесь пройдет лишь один миг.

— Но, как это возможно?

— Ни слова! – он приложил палец к губам.

Стоит ли говорить вам, дорогие читатели, о том, что наша героиня и не смогла бы отказать демону по имени Викто̀р, ибо личности даже более крепкие, нежели наша хрупкая и доверчивая героиня, всегда шли без страха и рассуждений вслед за этим господином. Если только он этого хотел. Так что же говорить о Глаше? Она знала, что ее сомнений будет недостаточно, как и недостаточно сил и логики, чтобы решиться на отказ. Да и потом средневековая пыточная салона мадам Бонне была не тем местом, где хотелось бы задержаться хоть на минуту дольше.