Книга Глаша 2, страница 119 – Лана Ланитова

— Ты лжешь, что впрочем, и неудивительно, – махнул рукой судья. – Для начала, мы посадим тебя на ведьминого коня.

Словно пушинку, он сам подхватил Глафиру на руки, взвалил себе на плечо и отнес к сооружению, называемому «ведьмин конь». Глафира вспомнила, что Мари показывала ей руками выступ этого коня. Говорила, что он не острый. Глаша и глазом не моргнула, как громила водрузил ее на выступающее ребро.

Нет она не почувствовала резкой боли, скорее ей было неприятно – гладкое ребро растягивало, разделяло надвое мягкую и скользкую плоть. Ей было мучительно стыдно. Новоиспеченные инквизиторы обступили злополучного коня. Жадные взгляды шарили по ее округлым формам и беспомощно распахнутому зеву. Она взмахивала руками, стараясь найти равновесие, упиралась ладонями спереди, и тогда ее округлые ягодицы приподнимались над поверхностью конструкции. То руки заходили сзади, и тогда выпирал наружу лобок. Заболела спина. К счастью ее бдение на коне не длилось слишком долго. Распорядитель, подхватив ее под колени, снял с пыточного орудия и поставил на пол.

— А сейчас ты получишь другое наказание, – стараясь выглядеть грозно, провозгласил громила. – Экзекуция должна свершиться, ибо «Justitia regnorum fundamentum»…

Глафира видела, что все трое шумно дышали, в воздухе запахло мужским потом. У «главного» тряслись руки. Он подвел ее к Андреевскому кресту. Рядом с крестом стоял невысокий деревянный табурет с широким сидением. А далее Глафиру усадили на табурет. На руки ей вновь надели наручники и подтянули цепи кверху, закрепив их за верхнюю часть креста. Ноги, также, как и руки, были беспомощно разведены в стороны и закреплены за невидимые кольца.

Таким образом, наша несчастная героиня оказалась позорно распластанной и открытой любому натиску.

Первым в нее вошел тот, что казался Глаше брюнетом. Он снял с себя средневековую рясу. Забелело обнаженное мужское тело. Он вошел в нее резко, едва сдерживая страсть. Соитие не было слишком долгим. Через три минуты он бурно разрядился, сбросив семя на Глашину ногу и пол.

Вторым был тот, чей облик Глаша так плохо рассмотрела накануне. Он оказался чуточку моложе остальных. И член его не доставил ей никакой боли. Он тоже, как и первый, был не долог. И также финишировал мимо ее вагины.

Теперь Глафира с любопытством и легким страхом смотрела на судью-громилу. Когда он разделся и показался ей, она лишь выдохнула со свистом:

— О, нет…

То, что стояло между ног этого господина, было не просто велико. Его инструмент выглядел огромным. Он был толще и длиннее, чем знаменитый член Махнева.

— А это, маленькая ведьма, и есть твоя главная кара! – зловеще прошептал он.

Забегая вперед, Глафира часто, вспоминая этот эпизод, думала о том, как же этот господин спит с собственной супругой? Должно быть, она героиня или великомученица, раз всякий раз ложится с ним в постель. Но господин судья, которого в миру звали Платоном Лукичом Залихвастовым, и в самом деле служил председателем окружного суда, и часто на процессах любил повторять: «Justitia regnorum fundamentum»^[36], увы, был не женат. За всю свою жизнь он так и не смог найти себе подходящую пару. Исполинские размеры его детородного органа выдерживала лишь полная и немолодая чухонка, служившая у него горничной. Платон Лукич имел славу строгого и неподкупного чиновника, а на деле был тайным взяточником, казнокрадом и, по совместительству, затейным развратником. Именно он чаще других любил проводить время в «пыточных» кабинетах салона мадам Бонне. Более всего этот господин обожал наблюдать страх в глазах своих жертв, при виде его грозного орудия, коим не в меру наградила его мать-природа. О, этот страх был столь неподдельным!