Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 67 – Ольга Обская

Старые кресла. Комоды. Буфет. Подсвечники. Часы. Зеркала…

Стоп! Зеркала!

Эвелина замерла.

Догадка вспыхнула внезапно и была настолько очевидной, что у неё перехватило дыхание.

А что, если Фредериксен разговаривала с зеркалом?

Не с обычным. А с тем самым — из легенды, которую рассказывал Вэн-Чан. С зеркалом Рангвальда.

По спине пробежал холодок.

Всё сходится! Фредериксен давно работает на Греймонтов. Она наверняка знает эту легенду. И она всю жизнь присматривает за особняком. У неё было достаточно времени и возможностей, чтобы найти зеркало-артефакт, если оно конечно действительно существует.

Но… как она решилась смотреться в него?

Легенда ведь гласила, что любого, кто заглянет в зеркало Рангвальда, ждут страшные напасти. Хотя была и другая версия. Та, о которой Вэн-Чан говорил с особой осторожностью: если понравится злому духу, заключённому в зеркале, если найти правильные слова, то можно просить всё, что угодно.

Эвелина резко обернулась — и тут же едва не выронила фонарь.

За её спиной стоял Эйден.

Не призрак.

Не зловещий дух из легенды.

Не ожившее отражение из проклятого зеркала.

Самый настоящий Эйден Греймонт. Высокий, крепкий, невозмутимый до возмутительности — словно только что не возник из темноты за её спиной, а всегда там и был.

Страх исчез мгновенно. Просто взял — и испарился. Как будто его и не было. На его место пришло облегчение. А за ним — что-то ещё. Тёплое. Почти радостное.

Радостное?!

Эвелина мысленно фыркнула. Вот уж подходящее чувство — радоваться тому, что тебя едва не довели до сердечного приступа. Но факт оставался фактом: стоило ей увидеть Эйдена, как жуть отступила. Комната снова стала просто комнатой, тени — всего лишь тенями, а легенды — легендами. Даже стало немного неловко за собственную панику.

Впрочем, это вовсе не отменяло возмущения.

— Вы меня напугали! — выпалила она, приходя в себя. — Разве можно так… так тихо… так внезапно…

Эйден едва заметно усмехнулся.

— Простите, — сказал он без малейшего раскаяния. — Не думал, что моё появление произведёт столь… драматический эффект.

— Я чуть не… — Эвелина махнула рукой, не договорив. — Что вы здесь делаете?

— У меня к вам тот же вопрос, — спокойно ответил он. — Что вы делаете во флигеле в такое время?

Он огляделся и с ленивой иронией добавил:

— Решили на ночь глядя поискать, что бы ещё забрать отсюда в дом? Что на этот раз? Подсвечник? Часы? Или, быть может, этот гобелен отправится прямиком в детскую — чтобы пылился уже не здесь, а там?

Эвелина фыркнула.

— Вы иронизируете, а зря, — сказала она. — Здесь полно вещей, которым можно дать вторую жизнь. Вы вообще чувствуете, какие они… особенные? Каждая хранит в себе воспоминания. Атмосферу. Прошлые годы. Такие вещи делают дом тёплым. Живым.

Она посмотрела на него внимательно.

— Разве вы не согласны?

Эйден хмыкнул.

— Никогда об этом не задумывался, — честно признался он. — Я привык считать, что если вещь отслужила своё, она должна уступить место новой.

Но, произнося это, он уже подошёл к одному из комодов и с неожиданным интересом принялся рассматривать расставленные на нём предметы. Потускневшую статуэтку. Тяжёлый подсвечник. Абажур, где-то потерявший свою лампу.

И зеркало.

Небольшое. Помутневшее. В металлической оправе.