Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 68 – Ольга Обская

У Эвелины внутри что-то тревожно ёкнуло.

Вот теперь — совсем не смешно.

Все прежние страхи, отступившие было, осторожно вернулись. В этой комнате любое зеркало могло оказаться “с сюрпризом”. Идея задерживаться здесь внезапно перестала казаться разумной. Ей отчаянно захотелось уйти. И увести Эйдена.

Найти зеркало, с которым разговаривала Фредериксен — это в планах было, да. Но не сейчас. Не в темноте. К такому нужно как следует подготовиться, всё обдумать.

— Вообще-то, — поспешно сказала она, меняя тему, — я здесь из-за Пыхтика. Пришла найти ему укромное местечко. Во флигеле прохладно, и он должен уснуть крепко на всю зиму. Так сказал ветеринар. Так что вопрос с ёжиком решён. Как вы и требовали.

Эйден бросил на неё взгляд.

— Почти верю, — сказал он с лёгкой иронией.

И пошёл дальше.

Он рассматривал полки, заглядывал в коробки, словно впервые видел всё это. Эвелина вдруг поняла: он действительно давно здесь не бывал. А теперь — оказался среди вещей, которые помнили его детство, деда, прошлую жизнь.

Он бродил по этой сокровищнице воспоминаний с видом человека, который неожиданно встретил старых знакомых — и сам не заметил, как ему это приятно.

С одной из полок он снял футляр, обитый чёрным бархатом.

— Надо же… — сказал он. — Мой настольный набор. Дед подарил, когда я был студентом.

Эвелина подошла ближе.

Эйден аккуратно раскрыл футляр. Внутри был набор писчих принадлежностей — потускневший, видавший виды, но всё ещё изящный. Чернильница необычной формы — продуманно ассиметричная. Подставка для перьев. Перочинный нож. Ей бросилось в глаза благородство материалов — удачное сочетание стекла, бронзы… и если она не ошибается, слоновой кости.

— Наверное, с ним связаны воспоминания, — сказала Эвелина. — Студенческие годы… весёлое время.

Эйден пожал плечами.

— Однажды я уронил чернильницу. Появилась трещина. Она отслужила своё.

Он закрыл футляр и поставил его обратно.

Насколько Эвелина успела заметить, сейчас у Эйдена на письменном столе стоит, сверкая новизной и дороговизной, другой настольный набор. И всё же… Каким бы с виду равнодушным не был ответ Эйдена, Эвелине показалось, что подарок деда ему очень дорог. Просто он не привык демонстрировать сентиментальность.

Эйден продолжил бродить по комнате.

Тревога снова кольнула Эвелину. Чем дольше он тут бродит, тем больше вероятность, что ему под руку попадётся злосчастное зеркало-артефакт, и он в него посмотрится.

Она решила предпринять новую попытку подвести разговор к тому, что нужно уходить.

— Так зачем вы пришли? — спросила Эвелина. — Я здесь из-за Пыхтика. А вы?

Он остановился.

— Я пришёл за вами, — в его голосе появился строгий официальный оттенок. Включил в себе работодателя. — Мне не понравилось, что, вернувшись домой, я не обнаружил вас. Несмотря на поздний час.

Ну вот. Поменяла тему на свою голову.

— Я отлучилась всего на пять минут, — возразила Эвелина. — И предупредила Вэн-Чана.

— Вэн-Чан передал мне, что вы во флигеле, — кивнул Эйден. — Но прошло далеко не пять минут. И у Вэн-Чана уже остывает чай.

Чай?

Прозвучало так, будто Эвелина тоже приглашена. Но Эйден же вообще-то не ужинает и не пьёт чай с нянями. И делал это пару раз с Эвелиной в виде исключения и в силу сложившихся обстоятельств. Или теперь это всё же входит в её обязанности? Она совсем запуталась.