Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 66 – Ольга Обская

Она потушила фонарь, аккуратно поставила коробку с Пыхтиком на пол и, стараясь не издать ни звука, двинулась вперёд.

На цыпочках.

Каждый шаг казался слишком громким. Сердце стучало так, что Эвелина опасалась — его услышат за дверью.

Она остановилась у самой двери и приложила к ней ухо.

Теперь голос Фредериксен был слышен почти отчётливо.

— Я ещё в прошлый раз ясно сказала, что эта нахальная девчонка должна пасть в его глазах, — с нажимом произнесла экономка. — Не он должен был упасть! Она! И я говорю не о падении в буквальном смысле. Мне нужен конфуз. Ужасный! Гораздо хуже того, что произошёл. Такой, после которого её не просто выгонят — о ней будут вспоминать с содроганием.

У Эвелины внутри всё сжалось. А не о ней ли речь? “Нахальная девчонка”. Слишком уж это подходило под её скромную персону.

— Я не для того терплю её выходки, чтобы в итоге она осталась в этом доме, — продолжала Фредериксен. — Она должна быть уволена. И точка.

Эвелина затаила дыхание, надеясь услышать ответ.

Может, собеседник говорил шёпотом? Может, тихо?

Но нет. Как ни напрягалась, другого голоса она не слышала.

И вдруг Фредериксен сказала то, от чего по спине побежали мурашки.

— Да, я обещала выпустить тебя на волю, — холодно произнесла она. — Но пока — нет. Пока ты этого не заслужил. И если результата не будет… я вообще передумаю.

Эвелина едва не отпрянула от двери.

Выпустить на волю.

Кого?

Что или кого Фредериксен держит взаперти? И где? Ведь, когда Эвелина осматривала эту комнату днём, там не было никого. Ни человека. Ни животного. Даже мышь не пробежала.

Голос за дверью смолк. Зато раздались шорохи — кто-то двигался.

Фредериксен могла выйти в любую секунду.

Эвелина бесшумно отступила и метнулась к другой двери. Та оказалась узкой и вела в крошечную кладовку с садовым инвентарём. Там она и спряталась, затаившись среди грабель и старых горшков.

И вовремя!

Послышались шаги. Судя по всему, Фредериксен вышла в коридор и направилась к выходу из флигеля.

Несколько минут Эвелина стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть. Лишь убедившись, что экономка действительно ушла и возвращаться не собирается, она осторожно выбралась из укрытия и снова зажгла фонарь.

Первым делом, естественно, она должна была проверить ту комнату, где Фредериксен вела беседы непонятно с кем.

Эвелина осторожно вошла. При слабом свете фонаря комната показалась ей совсем другой — словно это было уже не то место, где она бывала днём. Тогда она кружила здесь с ощущением, будто попала в сокровищницу: старые вещи казались наполненными благородством прошлого. Теперь же было чувство, что попала в таинственную мрачную пещеру.

Фонарь выхватывал из темноты лишь обрывки пространства. Свет дрожал, и вместе с ним дрожали тени — они цеплялись за стены, расползались по потолку, удлинялись и ломались, превращая мебель в неясные силуэты.

Эвелине стало не по себе. Не от страха — от ощущения, что она вошла туда, куда не приглашали. Будто днём это место терпело её присутствие, а ночью перестало притворяться гостеприимным.

— Здесь есть кто-нибудь? — тихо позвала Эвелина. — Отзовитесь…

Должен же тут кто-то быть. Иначе придётся снова признать, что Фредериксен разговаривает сама с собой.

Ответа не последовало.

Эвелина медленно обвела комнату светом фонаря. Никакого движения. Всё на своих местах. Всё так же, как было в прошлый раз.