Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 63 – Ольга Обская

Но сейчас было не до этого.

Сейчас надо было как-то…

…во-первых, привести Пыхтика в состояние “не угрожает общественному порядку”.

…во-вторых, нейтрализовать Эйдена. Хотя, нет, Эйден, наоборот — во-первых.

Эвелина подозревала, что скоро победная эйфория от удачной поимки ежа у него пройдёт, и тогда, трезво оценив произошедшее, он может вернуться в состояние славного представителя влиятельного рода Греймонтов, королевского советника, строго взгляда которого боится всё королевство.

Эвелина подошла ближе. Эйден уже поднялся, но ежа из рук не выпустил. Держал его аккуратно, но так, как держат не питомца, а… какой-нибудь крайне сомнительный документ.

— Ваша светлость, — сказала Эвелина с самым невинным выражением лица, будто бы ничего необычно только что не происходило. — Благодарю за помощь. Вы были… весьма эффектны.

Эйден зловеще прищурился. При этом у него дёрнулся уголок рта. Он явно хотел сказать что-то колкое — и одновременно явно хотел не дать себе сказать ничего такого, что покажет, что ему было смешно.

— А вы, — отозвался он, — проявили завидную самоотверженность в погоне за… — он бросил взгляд на ежа, — этим неблагопристойным господином.

— Спасибо, — с достоинством ответила Эвелина, протягивая руки. — Я возьму его.

Эйден передал ей Пыхтика, как передают опасную реликвию.

Пыхтик возмущённо пыхнул, будто предпочитал оставаться у Эйдена. Какая неблагодарность с его стороны!

— И всё же, — добавил Эйден, и в его глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на прежнюю строгость, — я напомню: срок истекает завтра.

— Срок… чего? — осторожно уточнила Эвелина, хотя прекрасно понимала.

— Срок на решение вопроса с ежом, — не поленился ответить он, хотя прекрасно понимал, что Эвелина прекрасно поняла с первого раза.

И в этом мгновении его глаза действительно опасно сверкнули — не грозно, нет… скорее так, как сверкают глаза человека, который сильно подозревает, что это сумасшествие не закончится никогда.

— Разумеется, — Эвелина улыбнулась — маленькой, дисциплинированной улыбкой.

Пора было ретироваться. Она развернулась к детям и весело скомандовала:

— А теперь, мои помощники, нам нужно закончить банные процедуры!

Дальше всё пошло куда более мирно.

Пыхтик был вымыт окончательно (хотя его выражение морды прямо говорило: ”Я это запомню”), вытерт, накормлен стараниями Патти и наконец уложен в свою коробку.

Он поворчал.

Пыхнул.

Свернулся клубком.

И — о чудо — уснул.

Эвелина выдохнула. Но выдох был не победный. Скорее осторожный. Потому что она уже знала: это ненадолго. Этот неправильный ёж мог проснуться в любой момент — и снова отправиться в путешествие по дому.

Вторая половина дня сложилась у Эвелины на редкость удачно — настолько, что она даже начала подозревать подвох.

В особняке стояла тишина. Благостная, почти хрустальная, которая обычно бывает либо признаком полного благополучия, либо затишьем перед бурей. Но пока всё указывало на первый вариант.

Фредериксен нигде не было видно. Похоже, потрясение, которое она перенесла, увидев хозяина дома с мыльным ежом в руках, оказалось невыносимым, и она пораньше ушла домой. Эйден тоже исчез — позже Эвелина узнала, что он отправился на открытие снежного городка. Но в тот момент, в отсутствие этих двоих, она ощущала полную свободу действий.