Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 43 – Ольга Обская

Эвелина, конечно, догадывалась, что Лайла обрадуется лошадке-качалке. Но она совершенно не представляла, насколько. Радость малышки оказалась всеобъемлющей, искренней и безграничной. Стоило лошадке очутиться посреди детской, как мир для малышки сузился ровно до её размеров.

— О-о-о… — выдохнула Лайла таким тоном, будто перед ней стояло нечто священное. — Какая же она… какая же она…

Малышка медленно обошла лошадку кругом, осторожно, почти на цыпочках, словно боялась спугнуть.

— У неё уши! — с благоговением сообщила она, будто уши у лошадей были редчайшим природным явлением. — И грива… — Лайла нежно провела ладошкой по потёртым деревянным прядям.

— Лошадка немного… усталая, — усмехнулась Эвелина. — Видишь, краска с этого бока чуть-чуть облезла…

— Вижу, — кивнула Лайла, — но это ничего. Я всё равно её очень-очень люблю! — она обняла лошадку за шею, будто боялась, что игрушку признают негодной и выкинут.

— Мы её вылечим, — улыбнулась Эвелина. — Она станет, как новая.

— Правда?! — обрадовалась Лайла. Она присела перед лошадкой на корточки, заглянула ей прямо в мордочку и доверительно прошептала: — Мы тебя вылечим.

Максимилиан всё это время молчал. Но Эвелина чувствовала, что он не меньше сестры очарован новый обитательницей детской. Он тоже подошёл поближе и с интересом принялся изучать, каким образом полозья крепятся к копытам.

В этот момент в детской появился Вэн-Чан. Его-то Эвелина и ждала. Она уже успела рассказать ему про свои находки, и он пообещал одолжить ей всё, что потребуется для реставрации. Наудачу у философа-дворецкого имелся для таких работ целый арсенал средств. Он ведь был любителем мастерить что-то своими руками. Кораблик-головоломка, с которым не расставался Максимилиан, тому пример.

— Смотрите! — тут же радостно выпалила Лайла, подскочив к Вэн-Чану. — Это наша лошадка! Мы её будем лечить!

— А у меня как раз есть для неё кое-какие лекарства, — с довольной улыбкой он поставил на стол несколько баночек с краской и аккуратно разложил кисти.

Дети с интересом принялись рассматривать “лекарства”, а Вэн-Чан подошёл к Эвелине.

— Господин Греймонт посылает меня на Большую Землю. Передать кое-кому пакет. Срочно. Выезжать нужно прямо сейчас.

Эвелина насторожилась:

— Прямо сейчас?

— Именно тогда, — философски отозвался он, — когда ты уже пообещал приготовить ужин. — Он вздохнул и добавил с мягкой иронией: — Иногда благим намерениям мешают обстоятельства. А иногда — дороги.

Эвелина сразу всё поняла. Патти ушла сегодня пораньше — помочь со строительством снежного городка. Вэн-Чан сам настоял — собирался взять всю кулинарную ответственность на себя. А теперь выходит, что без ужина могут остаться не только Эвелина и дети, но и внезапно вернувшийся хозяин семейства.

Разумеется, она этого не допустит.

— Не волнуйтесь, дорогой Вэн-Чан. Ужином займусь я.

Вэн-Чан улыбнулся — тепло, благодарно, чуть лукаво.

— Тогда я спокоен, — сказал он и, уже направляясь к двери, добавил: — Кстати, у нас в Стране Вечного Восхода говорят: “Иногда важнее не что у вас на ужин, а с кем у вас ужин”.

Когда он ушёл, Эвелина осталась посреди детской — с лошадкой, красками и двумя внимательными взглядами.

Она вдруг ясно осознала: сказать “я приготовлю” было гораздо проще, чем действительно приготовить. Такие разнообразные и сложные блюда, которыми балует обитателей особняка Патти, Эвелине вряд ли под силу. Да и близнецов она не может оставить без присмотра. Поэтому готовить они будут втроём и выбрать нужно что-то попроще. Хорошо хоть Фредериксен уже ушла, а значит, никто неожиданно не появится в кухне, чтобы обрушиться с критикой и сделать новые записи в блокноте.