Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 46 – Ольга Обская

— Лайла — чудесный ребёнок. Её талант — радоваться всему. Малышка никогда не жалеет восторга, чего бы это не касалось. Даже такое обычное блюдо получило столько похвалы.

— И всё же я настаиваю: запеканка была выше всяких похвал, — не собирался сдаваться Эйден. — Пусть даже вы и считаете это блюдо простым. Знаете, приходит на ум одно из изречений Вэн-Чана: “Бывают моменты, когда самая простая еда кажется необыкновенно вкусной”.

— У вас были такие? — спросила Эвелина. — Какое блюдо показалось вам самым вкусным из всех, что вы пробовали? Вам ведь наверняка доводилось пробовать самые изысканные кушанья.

— Доводилось, — кивнул он. — При королевском столе подают вещи, названия которых сложно запомнить, а вкус — ещё сложнее понять.

Он сделал паузу.

— Но самое вкусное, что я когда-либо ел, — это хлеб и колбаски, запечённые на костре.

Эвелина удивлённо подняла брови.

— Звучит… совсем не по-королевски.

— Именно, — усмехнулся Эйден. — Не знаю, почему тогда было так вкусно. Может, костёр был особенным. Может, компания. А может, сам вечер.

— Это звучит как начало истории, — сказала Эвелина.

Он посмотрел на неё и медленно кивнул.

— Если вы думаете, что главным действующим лицом в этой истории буду я, то зря, — с лёгкой иронией начал Эйден. — Её герой — мой дед. Он был человеком… непростым. Его немного побаивались. Считали суровым. Каких только слухов о нём не ходило…

Эвелина мысленно усмехнулась. Внук недалеко от деда ушёл.

— …но при этом его уважали. Когда дед праздновал шестидесятилетний юбилей, многие жители острова пришли его поздравить. Дарили подарки. Одним из подарков оказалась дорожная фляга. Потом дед, как ни старался, не мог вспомнить, кто именно её подарил.

— Это было что-то особенное? — поинтересовалась Эвелина.

— Совсем нет. На вид она была ничем не примечательной. Обычная металлическая фляга. У деда уже была похожая. Поэтому эту он, не задумываясь, убрал в ящик комода. И, кажется, тут же о ней забыл.

Эвелина сделала пару неспешных глотков чая, ощущая, что начавшаяся так обыденно история скоро сделает крутое пике.

— Прошло несколько лет, — продолжил Эйден. — А потом однажды дед что-то искал в том самом комоде… и наткнулся на флягу. Повинуясь внезапному порыву, он решил заглянуть внутрь.

— Там что-то было? — догадалась Эвелина.

— Да. Внутри лежал аккуратно свернутый в трубочку пожелтевший лист бумаги. Дед немало удивился, обнаружив, что это карта.

— Карта сокровищ? — в шутку спросила Эвелина в полной уверенности, что это не так.

Однако, как выяснилось, она угадала.

— Именно, — с иронией подтвердил Эйден. — Во всяком случае, если верить надписям на карте. На ней было указано место, где спрятан клад.

— Пиратский?

— Вполне возможно. У меня мелькнула такая мысль, когда дед показал мне карту. В то время я как раз гостил у него. Детство я провёл в столице, но на каникулы приезжал сюда, на остров. Мне было лет десять.

Эвелине подумалось, это тот возраст, когда легко поверить в пиратские клады. Однако, как оказалось, это правило на Эйдена не распространяется.

— Мы оба: и дед, и я, отнеслись к карте с ироничным скепсисом. Дед полагал, что это чья-то шутка. Однако это не помешало нам с интересом изучить находку.

Эйден рассказал, что на карте было изображено северное побережье Лиреи. И подпись утверждала, что клад спрятан под смотровой площадкой пристани.