Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 45 – Ольга Обская

Пыхтик устроился у своей миски с таким важным видом, будто давно уже является членом семьи и всегда ужинал именно здесь.

Он пыхтел. Громко. С чувством. С расстановкой.

Лайла не уставала комментировать:

— Папа, смотри! Он даже ест с пыхтением! Видишь? Пых-пых!

Когда наконец Эвелина и сама попробовала запеканку, она с удивлением обнаружила, что та действительно получилась… вкусной. По-настоящему. Не “терпимой”, не “вполне съедобной”, а именно вкусной.

Жизнь в то мгновение почему-то показалась ей особенно прекрасной.

С того момента, как она стала няней, жизнь вообще сделалась на удивление нескучной и непредсказуемой. Этот вечер был ярким тому подтверждением. Он начался с неожиданной роли шеф-повара, а закончился ещё более неожиданно.

Когда дети были уложены спать, Эйден встретил Эвелину, выходящую из детской, словами:

— Не составите мне компанию за чаем?

Он добавил почти между прочим:

— Я привык после ужина пить чай. Обычно мне составляет компанию Вэн-Чан. Но сегодня он в отъезде... Не пить же мне чай в одиночестве.

Эвелина мысленно усмехнулась. Она была почти уверена, что главная причина не в том, что не с кем пить чай, а в том, что некому его приготовить. В особняке Греймонтов этим занимался исключительно Вэн-Чан. Он знал о чае всё. Но теперь, в его отсутствие, некому сотворить этот чудесный напиток — вот Эйден, видимо, и решил привлечь Эвелину.

Но, зайдя на кухню, она остановилась, удивлённо моргнув.

Маленький столик у окна был уже накрыт. Чашки стояли соблазнительно ровно, чайник тихо выпускал струйку ароматного пара, а в воздухе витал тёплый, уютный запах.

— Неожиданно… — начала она.

— Научился у Вэн-Чана, — с ноткой гордости сказал Эйден. — Искусству чайной церемонии.

Они сели друг напротив друга.

За окном снова пошёл снег. Не резкий и не колючий, как прошлой ночью во время вьюги, а медленный, спокойный, почти задумчивый. Крупные хлопья мягко опускались на тёмные ветви деревьев, оседали на подоконнике, таяли в тёплом свете фонарей, выстроившихся вдоль дорожки к дому. Фонари светили жёлто, по-домашнему, и снег в их круге казался особенно живым — будто кто-то медленно встряхивал белое кружево прямо перед окнами.

Там, за стеклом, было холодно и тихо, а здесь — тепло, уютно и пахло чаем. Этот контраст делал вечер почти нереальным, словно весь мир снаружи на время отступил, оставив им маленький островок покоя.

Эвелина сделала глоток чая и зажмурилась от удовольствия.

— Корица и мята, — сказала она. — Но совсем чуть-чуть. Чтобы не перебить вкус самого чая.

— Именно, — кивнул Эйден. — Такой чай умеют готовить немногие.

Он улыбнулся краешком губ:

— Получить уроки у Вэн-Чана было непросто. Он категорически не хотел делиться своими тайными чайными знаниями. “Передать магию неучу — значит предать искусство”, — Эйден скопировал интонацию Вэн-Чана так точно, что Эвелина рассмеялась.

— Думаю, теперь он не жалеет, — сказала она. — Ученик оказался достойным.

— Что касается чая — да, — согласился Эйден. — Но во всём остальном — искусство сотворения блюд мне неподвластно, на кухне я профан. В отличие от вас.

Он посмотрел на неё поверх чашки:

— Лайла нисколько не преувеличила, когда назвала запеканку лучшей в мире.

Эвелина мягко рассмеялась. Ей стало неожиданно тепло.