Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 47 – Ольга Обская

— Проблема была в том, что на севере острова никакой пристани не существовало, — объяснил он. — И не существует сейчас. Все пристани — на юге. Там удобнее. Там берег мягче. Однако дед вспомнил смутный слух: будто бы когда-то, очень давно, на северном побережье тоже была пристань. Небольшая. Временная.

Эвелина не сомневалась, что этого хватило, чтобы два Греймонта: дед и внук, решили исследовать то место.

— Уже на следующее утро мы отправились в маленькое приключение, — подтвердил её догадки Эйден.

— С лопатами?

У Эвелины в воображении почему-то нарисовалась картинка, как Греймонты с лопатами на плечах в утренней дымке тумана шагают копать клад.

— Нет, — усмехнулся Эйден. — Мы не настолько верили в успех. Хотели для начала найти хоть какие-то следы мифической пристани. Развалины. Камни. Что-нибудь.

— И нашли?

— Карта оказалась неточной. Или, скорее, слишком старой. Ориентиры, отмеченные на ней — поваленное дерево, куст с причудливым переплетением веток — давно исчезли. Стало ясно, что если карта и настоящая, то ей не один десяток лет. А лес за это время успел прожить свою жизнь.

Эйден рассказал, что они продолжали идти. Всё глубже. Всё дольше. Сбивались, возвращались, наматывали круги по одному и тому же месту. В какой-то момент поняли, что заблудились. Но всё же в конце концов они вышли к берегу. Именно туда, где по карте должна была быть пристань.

— Но её не было, — Эйден отставил чашку. — Ни развалин. Ни следов. Более того — берег оказался скалистым. Настолько, что стало ясно: пристань здесь не могла существовать никогда.

— Вы разочаровались? — в Эвелине шевельнулось сочувствие к двум уставшим искателям клада.

— Если разочарование и было, то оно моментально улеглось, когда мы прямо на берегу развели костёр и дед достал из сумки снедь. Я ощутил, насколько голоден. Это был тот самый хлеб и те самые колбаски. Вкуснее я ничего не ел.

Эвелина представила вечернее море, запах костра, скворчащие на огне колбаски, и подумала, окажись она там, тоже, наверное, посчитала бы такой ужин верхом блаженства.

— Тот вечер закончился неожиданно, — продолжил Эйден. — Мы всё же нашли кое-какое сокровище.

Если бы эту историю рассказывала женщина, то можно было бы ожидать, что под “кое-каким сокровищем” имеется в виду что-то символически-поэтическое: красивый закат или восхитительное пение птиц. Но рассказчик — Эйден, а значит речь о чём-то вполне материальном и конкретном. Эвелина сгорала от любопытства.

— Когда мы уже собирались уходить, я заметил кое-что в песке, — Эйден не стал томить её, а сразу перешёл к сути: — над поверхностью торчал резной деревянный край. В тот момент я очень пожалел, что мы всё же не взяли лопаты. Но, приложив некоторое усилие, предмет удалось извлечь из песка руками. Это оказался обломок корабельного герба. Раньше каждый парусник нёс на борту свой знак — символ судна.

Теперь Эвелине было понятно, откуда у Максимилиана любовь ко всему морскому. От отца, для которого в детстве обломок корабельного герба казался сокровищем.

— Деду очень понравилась находка, — улыбнулся Эйден. — Он говорил, она пахнет историей и тайной. Выходит, хоть пристани на северном побережье и не было, но хотя бы один корабль всё же приставал к этому берегу. Корабль, который потерял свой герб. Почему? Когда мы вернулись домой, дед очистил герб от песка и тины, и повесил в своем кабинете.