Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 40 – Ольга Обская

Но король был умен. И чувствителен к фальши. Что если он заподозрит? Что если решит докопаться до истины? Узнает насколько “необычные” дети у его советника.

С этими мрачными мыслями Эйден возвращался домой — напряжённый, настороженный, готовый к худшему.

И вдруг увидел их.

Во дворе, на свежем снегу, его дети лепили снеговика. Катали снежные комья, падали, смеялись, пачкались, визжали от восторга. А рядом с ними — их новая няня. С растрёпанными волосами, раскрасневшимися щеками и совершенно искренним смехом.

Они были… обычными. Просто двумя пятилетними детьми. Счастливыми. Живыми.

Эйден замер. Он давно не видел их такими. А может… никогда?

В груди кольнуло что-то тёплое и неожиданное.

Он, человек порядка, контроля и расчёта, вдруг ощутил странное несвойственное ему желание — шагнуть к ним. Присоединиться к этой простой суматошной забаве. Слепить снеговика. Испачкать перчатки.

Он с трудом поборол необъяснимый порыв и направился не к ним, а к двери.

И в этот момент в него прилетел снежок.

Холодный удар по щеке. Снег — за воротником, по шее, под пальто. Эйден, привыкший всё всегда держать в своих руках, всё контролировать, был сбит с толку. Стоял и глупо моргал, ощущая, как тает лёд за шиворотом.

Да, эта новая няня просто квинтэссенция непредсказуемости!

Эйден мысленно фыркнул. Нет, он это так не оставит. Он ещё не знал как, но отомстит. Обязательно. Когда-нибудь. Проявит коварство. Он собьёт её с толку так же, как она — его.

В воображении мелькнула сцена: Эвелина рядом с ним, широко распахнутые зелёно-карие глаза, сбившееся дыхание, растерянность, возмущение… Вот только что он должен сделать, чтобы вызвать у неё такую реакцию? Тоже атаковать снежком?

Эйден усмехнулся — совершенно нерациональные мысли.

Фредериксен в этот момент как раз закончила зачитывать свои заметки, подчёркнуто упомянув, как пагубно новая няня влияет на детей.

— Я поговорю с ней, — коротко сказал Эйден.

Они вышли из кабинета вместе.

Фредериксен всё ещё не могла успокоиться, советуя — почти требуя — подумать об увольнении, пока “ситуация не вышла из-под контроля”.

И тут в конце коридора появилась Эвелина. Она шла быстрым шагом, прижимая к себе какие-то коробки и лошадку-качалку. Что? Неужели та самая? Эйден её узнал. В памяти всплыл обрывок детства — скрип дерева, радостный смех, довольная ухмылка деда. Он и не знал, что она сохранилась. Где Эвелина её нашла?

Но времени на воспоминания не было. События начали развиваться стремительно и катастрофически.

Эвелина вдруг споткнулась, потеряла равновесие и рухнула на пол вместе с коробками. Их содержимое разлетелось по всему коридору — это были старые игрушки.

У Эйдена тревожно стукнуло в груди — ему показалось, что его няня могла сильно ушибиться. Он кинулся помочь ей подняться.

А по коридору разносились холодные слова Фредериксен:

— Вот, ваша светлость, полюбуйтесь. Что я вам и говорила. Она не только принесла в дом негигиеничное животное, но и тащит сюда какой-то хлам. Скоро особняк превратится в балаган!

Эвелина, хоть и выглядела растерянной, сама поднялась на ноги, ещё до того, как Эйден успел подойти.

— Не ушиблись?

— Нет, — она мотнула головой. — Жива и невредима.

Эйден развернулся к Фредериксен и уже собирался что-то сказать, когда внезапно его внимание зацепилось за странную деталь. Край её тёмной юбки, совсем чуть-чуть, едва заметно, дымился, словно на ткань только что упала искра из камина. Тонкая сизая струйка поднималась вверх и тут же таяла в воздухе. Фредериксен, увлечённая своей тирадой, ничего не замечала.