Книга Купчиха-детектив, страница 91 – Лара Барох

— Ну что вы, голубушка. Вам совершенно ничего не угрожает. Едва получив ваше письмо, я вызвал в Москву лучших сыщиков.

— Тех самых, что безуспешно вели поиски в Новгороде и Петербурге? — откликнулась я не без сарказма.

— Задета их честь, и они стремятся восстановить свое доброе имя. К тому же соглашение с ними я составил таким образом, что основную часть вознаграждения они получат при поимке художника. Ну, сами посудите, Авдотья Никифоровна, не век же вам прятаться от этого художника? Ваша работа связана с разъездами, не лучше ли устроить ловушку здесь, в Москве, нежели вы, не приведи Господи, угодите в нее на дороге в столицу?

Прав, трижды прав князь. Я действительно не подумала, как буду себя чувствовать в дороге, а ведь мне необходимо до весны значительно увеличить свой доход. И такое предприятие требует разъездов.

— Хорошо, будь по-вашему. Что от меня требуется?

Александр Вальдемарович еле удержался, чтобы радостно не хлопнуть в ладоши. А потом расписал мне весь план. Первое: он приставит ко мне двух охранников, которые незаметно будут следовать на расстоянии и обеспечивать мою безопасность. Двух самых лучших.

Второе: кинет все силы на розыск художника. Князь предположил, что тот обосновался в Москве. Иначе чем объяснить его постоянные подарки мне в виде картин и записочки. Он пообещал устроить разнос полицейским и городским властям и заставить тех ловить подозреваемого в убийствах художника, а может, и организованную банду убийц.

От меня требовалась сущая малость: ответить на послание художника и постараться назначить ему встречу в многолюдном месте: чайной или ресторане. Там его и схватят люди князя.

Так что сразу после разговора мы направились в галерею Павла Федоровича Карабанова. Сам он уже вернулся с загородной дачи и любезно принял его светлость. Они по положению были равны, да и по деньгам тоже. Ну а я выступала в роли молчаливой сопровождающей.

После обмена любезностями и новостями относительно общих знакомых речь зашла непосредственно о деле, которое привело нас в галерею.

— Я видел эти картины и признаюсь, они произвели на меня смешанное впечатление. С одной стороны — явный новодел. Я не люблю такое. Не чувствуется в них мастерство и кисть гения. Но вместе с тем они завораживают, манят и будто не отпускают. Смотришь — ну ведь второсортный товар. А едва уходишь, вновь и вновь встают перед глазами, — охарактеризовал свое отношение к полотнам загадочного Оникса хозяин.

— Ваша светлость, я целиком разделяю ваше впечатление. Никак не могу разгадать загадку этих картин, — поддержал Павла Федоровича князь.

Кровавая история, связанная с картинами, оглушила Карабанова. Глаза загорелись нехорошим блеском, а руки пришли в движение. Он одернул безупречно сидящий пиджак, разгладил несуществующие складки и наконец проговорил:

— Это гениально! Полотна достались мне за сущие копейки, но они с историей, а это меняет дело. Моя галерея благодаря им получит широчайшую огласку. Люди толпами потянутся смотреть на картины, написанные кровью.

Он вскочил с дивана, не в силах сдержать восхищение, которое мы с его светлостью не разделяли, говорил горячо, предвосхищая славу, что обрушится на него совсем скоро.

Когда же Карабанов вволю наговорился и присел на прежнее место, Александр Вальдемарович продолжил свой рассказ, перейдя к делам о поимке этого художника.