Книга Купчиха-детектив, страница 88 – Лара Барох

И этот ответ Прохора мне понравился своей разумностью. В общем, договорились мы увидеться следующий раз весной.

Гора с плеч!

Вернулась домой — надо же, я уже дом Ивана своим называю! — навестила Алешу, поиграла с ним и Лизой.

Затем дошла до Дуси, проверила, как продвигается уборка, и, совершенно счастливая, стала ждать Ивана с работы.

Все у меня получится, нужно только приложить старания и хорошо обдумать каждый шаг.

Ах, эти вечера в компании Ивана. Едва ушла тревога за состояние дочери, я в полной мере оценила тихую радость от возможности проводить время вместе.

Наши интересы во многом совпадали. Любимая еда у меня — пироги с травяным чаем, и у Ивана также.

И наконец-то у меня появился собеседник, с кем можно обсудить городские новости, посудачить об общих знакомых. Нет, с Дусей я тоже разговаривала, но это другое. Она живет старыми порядками. Домострой — ее источник правил. А ведь жизнь меняется.

Вот, к примеру, у главного полицейского Москвы дочь без оглядки влюбилась в гусара. Сбежала с ним, тайно обвенчались. А потом молодые вернулись и упали на колени перед высокопоставленным батюшкой. В другие времена бы ее — в монастырь, его — на Кавказ. А сейчас иначе. Отец побушевал, поговаривают, даже пару раз заехал кулаком по лицу новоиспеченного мужа, а все же благословил, выделил богатое приданое. А сейчас хлопочет о хорошем месте для нового родственника.

И снова у нас с Иваном есть что обсуждать.

И надо же такому случиться, что я стала желать и ждать этих вечеров. А когда придётся уехать? Я же с тоски помру! Но об этом рано думать. Я могу ещё года полтора наслаждаться тихими семейными вечерами.

Семейными?

А ведь это практически так.

Последующие два дня я провела дома. Никуда не хотелось. Сидела и писала родне Гриши короткие письма. Читать они наверняка не умеют, ну пусть уж сами придумывают. В конце концов, есть священники, уж те обучены грамоте.

А на третий день я собралась к Захару. Работы у него предстояло много, поэтому, чтобы не торопиться в последний момент, все подготовлю заранее.

Захар встретил мою придумку с воодушевлением. Сказал — все интересней, чем малевать котят или щеночков и продавать их на ярмарках.

И в последующую неделю мы подробно прорабатывали и отрисовывали образы дам, облаченных в мои шали. Причем делали разные наброски, изображали как крестьянок, стоящих на молитве в церкви, так и купчих, пьющих чай из блюда на веранде дома.

Дворян и высшее сословие я предложила нарисовать во всем параде, с обязательным парасолем. А вместо кружевных накидок, непременного атрибута любой аристократки, накинуть на плечи мою шаль.

Таким образом, я обзавелась рекламными материалами на любую аудиторию.

У Ивана с рекламой было легче. Захар нарисовал несколько сюжетов: улыбающиеся карапузы с полными руками конфет; красавец-гусар флиртует с молоденькой барышней и протягивает ей коробку конфет; гости собираются в бальной зале, повсюду на столиках расставлены вазы со сладким лакомством, у гостей в руках конфеты.

Через неделю пришел Иннокентий Всеславович Ордынской — помощник Карабанова, и извиняющимся тоном, пряча глаза, сообщил о том, что на адрес галереи пришла очередная картина Оникса.

— Авдотья Никифоровна, я не смею ее нести вам, — отводя взгляд, сказал он. — Что прикажете с ней делать?