Книга Купчиха-детектив, страница 90 – Лара Барох

Правда, с этого времени старалась поменьше появляться на улице. Митька, сопровождающий мой, совсем малец, вряд ли сможет противостоять взрослому преступнику, коснись чего. У меня хватало здравого смысла не рисковать собой.

Ответ от князя пришел спустя две недели. Уже и осень наступила. Дни стали заметно короче, и все чаще проливались на Москву холодные дожди. С дач начали возвращаться знатные особы. Это отметила не только я, но и Иван. Продажи оживились.

Вернувшиеся в город жаждали новых впечатлений, готовились к череде балов и званых ужинов, оттого и пронеслись вихрем по всем магазинам в поисках новинок. У Ивана торговля взлетела на невиданный уровень. Его магазин стал модным местом среди богачей. К сожалению, у меня такого не случилось. Но продажи продолжали неуклонно расти и радовали меня.

Князь Александр Вальдемарович Буржуа не стал терять время на письма, а заявился собственной персоной.

Иван оказался прав. Едва князь Буржа появился в Москве, как все пришло в движение. Тому, собственно, есть объяснение: Его светлость относился к привилегированной касте.

Дело в том, что Российская империя была поделена, весьма условно, на две группы людей. Первая, малочисленная, проживала в основном в Петербурге. Люди из этой группы говорили на своем языке, в основном французском и английском. Праздно проводили время, развлекая себя балами и посещением светских салонов. Предпочитали проводить время за границей и очень завидовали тамошней жизни. В их руках находились, если можно так выразиться, все деньги империи и, конечно, власть.

Вторая группа — все прочие люди в огромном количестве — работала на представителей высшего общества и представляла из себя крестьянство. Жили по всей России, в основном в сельской местности, не имели прав даже на собственную жизнь и обеспечивали безбедное существование первой группе.

Себя я относила к тонкой прослойке между этими группами. Я являлась свободным человеком и держала собственное дело. Этим отличалась от крепостных. Вместе с тем праздной жизни не вела, на балах не блистала, поэтому к высшему свету отношения не имела.

Первый свой визит Александр Вальдемарович нанес мне.

— Вы не сообщили, что ваш дом сгорел, — с тревогой и сочувствием в голосе произнес его светлость.

Дело в том, что для связи я оставляла свой старый адрес. Князь, едва устроившись в Москве, приехал туда, а вместо дома зияет черная дыра. Благо Василий был предупрежден и, коротко расспросив его светлость о цели визита, направил в дом Ивана.

И вот мы встретились и имели разговор за чаем с пирогами.

— Пожар к делу не относится, а вот появление в Москве этого художника меня немало волнует. И самое главное: зачем он посылает мне свои картины? Как узнал о моем существовании и причастности к скандалу в Новгороде?

— Все это и впрямь очень странно… — поставив чашку на стол, Александр Вальдемарович нахмурился. — Ясно одно: вы каким-то образом привлекаете Оникса.

Это я уже и без него поняла.

— А что, если мы, с вашего согласия, конечно, воспользуемся этим и постараемся его поймать?

Ничего себе план! Это предложение меня насторожило. Я примерно понимала, что князь собрался ловить художника «на живца», то есть на меня. И мне это не понравилось, о чем я сразу и заявила.