Книга Купчиха-детектив, страница 74 – Лара Барох

— Виктор Петрович Запольский, — представился он и, подхватив трубку, шагнул к ребенку.

— Авдотья Никифоровна. Простите, Виктор Петрович, не затруднит вас руки помыть? — я показала глазами на кувшин на столе и таз.

По поводу гигиены велись жаркие споры в обществе. О существовании микробов никто не подозревал, и доктора, во многом даже хирурги, не уделяли должного внимания этому вопросу. А в войну и вовсе ампутировали конечности в полевых условиях, не стерилизуя инструменты. Понятное дело, что процент выживших после подобных операций стремился к минимуму. Добавьте к этому отсутствие анестезии, и ужасающая картина будет полной.

Доктор удивленно вскинул брови, но спорить не стал. Наська полила ему на руки воды и подала чистое полотенце. Только после этого я сдвинулась, подпуская его к ребенку.

Виктор Петрович, сюсюкая с моей малышкой, попросил ее широко открыть рот и, надавив деревянной палочкой на язык, заглянул в горло.

— Зайчиков не обнаружено, — с деловым видом он выпрямился и подмигнул дочери. Она в ответ хихикнула.

Затем он послушал ей грудь, заглянул даже в уши и обратился ко мне:

— Простуда. Я оставлю порошки. Давать три раза в день, ноги держать в тепле, а грудь мазать мазью, — пододвинул он пузырек поближе.

— Спасибо, Виктор Петрович, — облегченно выдохнула я. — Иван Степанович, возьмите деньги в шкатулке. — Я показала глазами на шкаф. Туда их убрала от посторонних взглядов.

— Я заплачу сам.

На этом доктор собрал инструменты и пообещал зайти через день.

Я сразу приказала размешать порошок с морсом и напоила Лизу.

Но, кажется, новая кукла послужила более действенным лекарством. Потому что дочь оживилась, назвала куклу Леной и принялась ей рассказывать свои злоключения.

Воспользовавшись передышкой, я попросила принести кровать для Наськи. Сама же планировала лечь с дочкой, чтобы контролировать ее состояние.

— Еду сюда подавать? — осведомился Иван.

— Да. Я не оставлю дочь ни на минуту.

— Хорошо.

За окном начало смеркаться. Вскоре нам принесли гору еды: суп, кашу, свежие огурцы, порезанные и посыпанные чесноком, сладкие пироги и с рыбой. Лизе молоко и мед.

Она проглотила лишь ложку каши, но зато хорошо попила теплого молока, а вскоре задремала.

Приехала Дуся с ворохом вещей. Я отправила Наську за сменным для себя и дочери и попросила принести мне сюда воды и чан, чтобы смыть всю пыль и тревогу.

Я не оставляла дочь надолго, время от времени прислушиваясь к ее дыханию и трогала лоб. Жар еще немного спал, но ребенок по-прежнему оставался горячим.

В итоге я помылась как помылась и, переодевшись в пахнущую костром рубаху, устроилась на кровати с Лизой.

Господи, не оставь нас милостью своею. Пусть все плохое останется в этом дне.

Ночь прошла тревожно. Едва провалившись в сон, я выныривала и ощупывала лоб Лизы. Она беспокойно вертелась рядом, норовя каждую минуту откинуть с себя одеяло. Один раз проснулась, захныкала. Я отвела ее на горшок, затем напоила травками, запаренными с вечера и укутанными в одеяло. После чего дочка заснула.

Утром жар как будто вернулся. А вместе с ним и мои тревоги. Я гоняла Наську за свежей водой, самолично обтирала Лизу, поила ее порошками, смазывала грудь мазью и на минуту не оставляла одну.

В дверь постучали.

— Наська, посмотри кто?