Книга Купчиха-детектив, страница 107 – Лара Барох

Я сделала буквально с десяток шагов, когда получила сильнейший удар в спину и повалилась вперед ничком, прямо в снег.

Ну как так-то? Где все люди? Может, хоть кто-то меня услышал? Но ответом мне была оглушающая тишина.

— Живучая, гадина, — услышала я за спиной.

Затем Ефим поволок меня обратно, а потом вниз, под мост.

Ну что ж, остается драться. Ради Ивана и Лизы. Но я заберу князя с собой на тот свет.

Ефим поигрывал ножиком, князь держал в руках веревку и надменно ухмылялся:

— Последнее желание загадывать будешь?

— Буду. Наклонись-ка пониже, голос я сорвала, — сидя на снегу, поманила я его рукой.

И едва он чуть согнулся, как я вцепилась руками в его волосы, а зубами в горло и начала, словно хищник, грызть плоть. Рот тут же наполнился кровью, но я радовалась, что это была кровь врага. И я все глубже вгрызалась зубами, не ощущая град ударов, что сыпались на мою голову.

И только за волосы Ефим смог меня оттащить от истошно вопящего князя. А из горла у него хлестала кровь!

Ефим замахнулся на меня ножом, но князь крикнул, что должен сам убить меня. Одной рукой он схватился за горло, а вторую протянул, чтобы перехватить нож.

Прости, Лиза, я сделала что могла, но силы оказались неравны. Живи, дочка, я уверена, что Иван тебя не бросит, поможет с фабрикой и домом. Живи за меня и за отца. Будь счастлива, дочка!

Иван! Я так хотела жить с тобой, дышать одним воздухом и радоваться каждому мгновению. Но не вышло. Береги мою дочь и не запускай фабрику.

С Гришей прощаться не стала. Скоро свидимся, там и поговорим.

И вот когда князь с окровавленным лицом занес над моей головой нож, а я со всеми попрощалась, откуда ни возьмись послышались крики, и в ту же минуту все вокруг озарилось светом факелов.

Последующее я запомнила навсегда. Первым на князя накинулся… Иван. Следом подскочили полицейские, а двое моих парней — Митька и Савка повисли на руках у Ефима, который бросился на выручку хозяина. Мир перевернулся!

Я спасена! И с этой мыслью я провалилась в небытие.

Сознание возвращалось медленно. Я часто слышала ангельский женский голос, уговаривавший меня открыть рот и выпить снадобье. Но сразу после этого вновь погружалась в темноту.

А еще временами я слышала голос Ивана, он разговаривал со мной, как будто звал куда-то, но я никак не могла сообразить куда?

Спустя время морок начал отступать, и я почувствовала, как кто-то гладит мою ладонь.

— Доня! Сегодня четвертый день, как мы тебя спасли. Мальчишкам не сидится на месте, я отпустил их гулять. Они уже изучили весь Новгород, побывали во всех его закоулках, но ты за них не волнуйся. Три раза в день они заявляются к нам и рассказывают новости из города. А ночевать приходят как положено. Я за этим четко слежу.

Иван. Его голос. И он рассказывает мне, чем живет и как мои парни. От умиления из уголка глаза скатилась слеза. Но особенно понравилось его «к нам».

— Не плачь. Все самое страшное позади. Тебя осматривают лучшие доктора города. Утверждают, что ты поправишься. Отек с лица практически спал, над тобой хлопочут сестры милосердия, делают по несколько примочек в день. Сломанные пальцы рук хорошо срастаются, доктора за этим строго наблюдают.

Иван замолчал, тяжело вздохнул и продолжил:

— Князь обезумел. Он сознался в желании убить государя императора, чем поверг в шок власти Новгорода. Но так как он принадлежит к высшему свету, послали за дознавателями в Петербург. И уже они будут вершить суд над ним. А Ефимку повесили на следующий день.