Книга Купчиха-детектив, страница 104 – Лара Барох

И вновь ответом мне была тишина. Ефим стоял в дверях и лишь исподлобья, насупившись, смотрел на меня. Значит, плохо стараюсь.

— Дочурка у меня Лизонька, пятый годок ей. Осталась в Москве, а я места себе не нахожу, скучаю по ней, каждая поездка по делам душу мне выжигает расставанием.

Я даже носом похлюпала для верности, а в ответ тишина. Может, он детей не любит? Я тут же сменила тактику.

— Два с половиной года вдовой живу. Муж мой Гришенька застудился на Масленицу, слег и вскоре помер. А какой добрый был, заботливый. Ты на него чем-то похож. Ох, как же тяжело мне без него. Да разве бы я стала по другим городам мотаться при живом-то муже? Забрал Господь свет очей моих, как же мне трудно одной.

Вновь похлюпала носом, взывая Ефима к жалости. А он продолжал молчать. Вот пень!

Я закрыла лицо руками и изобразила плачь, но и этим ничего не добилась, ибо, не говоря ни слова, мой надзиратель вышел, противно заскрипела дверь. Я отняла руки и от бессилия ударила кулаком в соломенную подстилку.

Неужто у него вместо души камень?

В следующий раз Ефим появился и налил в ведро свежей воды. Положил на ту же тарелку кусок хлеба. Это весь завтрак? Негусто.

Не теряя возможности, я вновь вступила в диалог, вернее монолог, с ним.

— По всему видно, хороший ты мужик, Ефим. Вон как обо мне заботишься. Спаси Господи тебя, — я стала и поклонилась ему в пояс.

Он молчал, только глазами на меня зыркал. Из-за густых бровей я не могла разобрать выражение его глаз. Может, он вообще женоненавистник? Но сейчас он моя единственная надежда.

— Хочу отплатить тебе добром за добро, как Господь нас наставляет. Я не знаю, что привело тебя сюда, но уверена, что со своим большим сердцем ты способен хорошо устроиться, обеспечить себя и семью на безбедное существование, а я помогу. Я купчиха третьей гильдии, шью шали, вот, посмотри, одна из них сейчас на мне.

Я демонстративно развернула свою шаль. Сшита она в единственном экземпляре, из шамаханского самого лучшего шелка. Тот, как известно, летом освежает, а зимой греет. За эти свойства он и ценился во времена. Цвет моей шали, конечно же, черный, я же в трауре. И основное полотно, и роскошные кисти пятнадцати сантиметров длиной. Единственным украшением служили две серебряные нити, пущенные с угла на угол, и пересекающиеся в центре.

Ефим только мазнул взглядом по моей шали. Но никуда не уходил, продолжая загораживать своим могучим телом проем двери. И я расценила это как добрый знак. Прислушивается, смекает, а значит, я смогла тронуть его сердце.

— Я могу взять тебя в дело. Хотя… — я делано задумалась, прикусив фалангу пальца. — Мелко это для тебя. Давай я лучше научу тебя зарабатывать деньги? Помогу открыть свою фабрику, перезнакомлю с нужными людьми. Про деньги не переживай, я дам тебе, у меня дом сгорел несколько месяцев назад, и я откладываю на его ремонт. Подумай, Ефим. Мужик ты неглупый, что будет с тобой и твоей семьей лет через десять? А я дело предлагаю. Развернешь свое дело, появятся новые знакомства, жизнь в корне поменяется. А в подтверждение серьезности своих намерений… на-ка.

Я достала из кармана весь свой капитал: серьги и монеты — и, подойдя к нему, протянула на ладони.

Он молча перевел взгляд с меня, на мою руку. И протянул свою здоровую лапищу, в которую я и высыпала свое богатство.