Книга Купчиха-детектив, страница 105 – Лара Барох

У меня получилось! Он взял деньги, а значит, я смогла пробить броню, и впереди замаячил свет свободы. Дальше следует продолжать в том же духе. Я нащупала, наконец, мотив, который заинтересовал его. Нет, я не собираюсь обманывать, действительно помогу ему и всему научу. Сейчас сильнее давить не следует, надо дать Ефиму время на раздумья, а уже потом просить его помочь мне бежать.

Но радовалась я рано.

Из-за спины Ефима послышался смех, и на пороге моей камеры возник князь.

— Дура ты и есть дура! Но за спектакль спасибо. Посмеялся от души.

Сунув руки в карманы брюк, его светлость надменно ухмылялся.

— Ефим — внук Емельки Пугачева. Отца его приговорили к вечной каторге у меня на руднике, да умудрился он продолжение рода оставить. Только варварская власть возложила вину на безвинных потомков героя. Не знал Ефим свободы: едва появился на свет, как отправили его с матерью на рудники. Та от невыносимых условий вскоре скончалась. А Ефиму великий дед помог. Тот, как и я, ненавидел царей-варваров и боролся с ними как мог. Чтобы не болтал, еще ребенком у Ефима вырезали язык, и так бы он и сгинул, если бы не взыграла в нем кровь деда. Голыми руками душил и головы сворачивал каждому, кто смел слово молвить о величии этой дикой земли. Был бит нещадно, пока я не увидел в нем родственную душу. Подкупить его хотела? Дура! Он жаждет только одного — свернуть тебе шею. Но пока не время. Я еще не нарисовал картину, поживи пару дней.

Ни разу я не угадала настроений Ефима. Судя по всему, в нем, как и в князе, не осталось ничего человеческого.

— Почему всю вину вы сваливаете на меня? Разве я разрушила вашу благополучную жизнь?

Видя, что князь сейчас в разуме, я задала главный вопрос.

— Ты, гадина! Именно ты! — тут же вспыхнул яростью он. — Я вынашивал свой план долго, и он был безупречен. Я приступил к его осуществлению, и тут появилась ты и все испортила. Мне нужно было создать хаос в Новгороде, и этого я с успехом добился. Затем я бы поднял шум и выгнал градоначальника и главного полицейского с позором, а на их места поставил бы своих людей. А когда в Новгород явится Александр, ловушка бы захлопнулась. Но ты!.. Ты! Разглядела связь с моими картинами, да еще и начала болтать, а после убийства Александра его ищейки могли выйти на мой след. Ты виновата во всем! И должна сдохнуть там, где все началось!

Человеческий облик покинул князя, он подбежал и вновь с размаху ударил меня по лицу, а когда я повалилась на солому, принялся яростно пинать меня ногами. Единственное, что успела, это согнуться в позу эмбриона, коленками защищала живот, руками голову, но удары все сыпались и сыпались на меня.

Первые были особо болезненные, а потом боль словно притупилась, да и сознание начало медленно утекать. Соленая кровь заполнила рот, тело существовало как бы отдельно от разума, а разум твердил о моем просчете, и, главное, я потеряла ниточку к свободе.

Закончив избиение, князь повернулся к Ефиму, маячившему в дверях.

— Вижу, что извела она тебя.

Тот кинул быстрый взгляд на меня, а князю лишь кивнул.

— В награду разрешаю ее мучить, но с одним условием: убивать ее буду сам, не вздумай лишить меня этого наслаждения.

Дальше истязания продолжились, но вот что странно: чем больше старался садист Ефим, тем сильнее укреплялся во мне стержень стойкости. Дулю вам под нос! Не сдамся. Убивать меня здесь князь не будет. Его больному рассудку требуется театральная постановка, а значит, они выведут меня на улицу, и вот там у меня будет шанс.