Книга Купчиха-детектив, страница 102 – Лара Барох

Вскоре отец простудился и умер. Дело перешло к князю. А на его заводах и в рудниках работали каторжане.

— Это не люди! Моя воля, всех бы утопил, сжег, уморил голодом. Все на одно лицо, тощие, но неимоверно упрямые. Даже у самого последнего убийцы в глазах горит огонь чести и любви к Отечеству. Ненавижу их всех!

Князь с размаху залепил ногой в стену. Надо было головой.

По мере рассказа он распалялся все сильнее и сильнее. Наблюдая за ним, я уже не видела пред собой представителя высшего общества. Передо мной бегал загнанный в клетку зверь, а внутри его заживо грыз другой, еще более лютый зверь.

— Ваша светлость, зачем так мучить себя? Что держит вас здесь? Возвращайтесь в блистательный Париж.

Решение, как по мне, лежало на поверхности.

Уж лучше бы я молчала. Князь вновь зарычал и, схватив меня за грудки, одним движением поднял с пола, а потом вцепился в горло и принялся душить.

— Вернуться?! Кто примет меня после стольких унижений, что претерпела Европа от Александра? Нет! Выход может быть только один. Он должен за все заплатить! И за поруганный Париж, и за смерть моего отца и за то, что я оказался здесь.

Глаза заволокло пеленой, сколько бы я ни трепыхалась, железная хватка лишь сильнее сжимала горло. И вот когда я мысленно перекрестилась и пообещала Грише, что скоро мы увидимся, князь разжал руку и толкнул меня на пол. Боли я не почувствовала, даже шевелиться не могла. Перевернулась на бок, притянула колени к груди и долго откашливалась, утирая слезы, что сами текли из глаз.

Нет, этот ни перед чем не остановится. Убить государя императора! Да он совершенно собой не владеет. Обезумел. Надо бы все же молчать и продумывать, как спастись. Правда, меня все еще мучил вопрос: при чем здесь я?

Но из князя как будто выпустили весь воздух. Он еле держался на ногах, привалился к стене, от лица отхлынула кровь.

Неужели приступ закончился?

— Можно мне воды умыться? — попросила я жалобно.

Ну правда, пыль эта поганая въелась в лицо, и пить хочется, и, главное, следует сменить опасную тему.

— Ефим… — тихо позвал князь.

И сразу же дверь со скрипом отворилась, а в проеме возник медвежьего вида мужик. Густые брови закрывали глаза, Вий, да и только. Густая борода росла опять же от самих глаз и заканчивалась у пояса. На рубаху накинут кафтан, штаны заправлены в сапоги, на голове шапка «а-ля ушанка».

Держась за стенку и тяжело переставляя ноги, князь вышел из камеры, а следом закрылась дверь. Я так и осталась лежать на соломе, и только свет смердящей свечи отбрасывал тени на стены моей темницы.

Вот это я попала! Оглядывая подвал, я не могла поверить в происходящее.

Помещение совершенно крохотное, метра три на три. Из мебели — ничего. Только выпирающая из стены печь, ну хоть так. На полу солома, окон не видно в полумраке, равно как и приток свежего воздуха практически не ощущался.

Как же так меня угораздило? Сама, собственными ногами пришла, вернее приехала, в ловушку. Я почесала затылок. Ай, там набухала приличная шишка. Ладно. О том, как я здесь оказалась, подумаю позднее. Сейчас надо собраться и придумать план побега. Все другие задачи не имеют значения, только свобода.

В этот момент послышался скрежет, а следом дверь со скрипом открылась и на пороге возник Ефим. Вначале зорко осмотрел мою темницу, затем занес ведро и разместил у двери. Следом другое, и в конце поставил тарелку с куском хлеба.