Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 84 – Сина Беервальд

— Я боюсь этого… – прошептал Кристиан.

«Я тоже», – подумала она, но не сказала вслух. Желудок сжался от тревог, которые она ежедневно глотала, заменяя ими нормальную еду. Но перед сыном нужно было оставаться сильной.

— Всё будет хорошо. Ты должен в это верить. У твоего отца сильная воля – она ему поможет. И он любит вас.

Едва произнеся это, она не смогла сдержать накопившихся слёз. Они беспомощно потекли по щекам. Глубоко вдохнув, она откинула голову назад – вытереть глаза не могла, не желая отпускать сына, который снова разрыдался.

— Как мило, что вы хотя бы брата утешаете.

Софи вздрогнула – она не слышала, как вошла дочь. Катерина стояла посреди мастерской – в тёмно-синем праздничном платье, с тщательно уложенными волосами, с чёрным сундучком у ног, похожим на дорожный ларчик, который много лет пылился в чулане после их семейной поездки в Кремону, город скрипичных мастеров.

Конечно, после уличного происшествия ей следовало позвать дочь в мастерскую, чтобы утешить её, как и сына. Но Катерина в последнее время так отдалялась, что Софи не решилась. Ошибка.

— Что это ты задумала? Почему ты в праздничном платье?

Лицо дочери потемнело.

— Разве не видно? – Голос её всё ещё звучал по-детски, срывался, но в этом платье она казалась такой высокой, такой взрослой. А ведь она ещё совсем юна!

Софи шагнула к дочери, пытаясь обнять её, но Катерина решительно отстранилась. Беспомощно опустив руки, Софи стояла перед своей девочкой. Куда подевалась её отзывчивая дочь, всегда такая ласковая, никогда не доставлявшая хлопот? Она не удивлялась её отстранённости, но такой холодной, такой недосягаемой Катерина ещё никогда не была. Софи не знала, как на это реагировать. Она подбирала слова, взвешивая каждое на незримых весах души, но ничего не находила. Надо было сказать что-то, хоть что-то, чтобы удержать дочь.

— Катерина, я знаю, сейчас было тяжело, но это…

— Дело не только в этом! – резко перебила её Катерина.

— Тогда в чём же? – отчаянно спросила Софи.

Катерина молчала, словно высеченная изо льда.

— Ты увидела меня с Ахиллом за руку? Не принимай это так близко к сердцу. Мы просто хотели сходить вместе в зоопарк, только и всего…

— Я не хочу никуда ходить! – вскричала Катерина. – Я не хочу, чтобы на меня показывали пальцем! Я не хочу, чтобы надо мной смеялись!

Только теперь Софи поняла.

— До этого ещё два месяца! Всё может измениться. Успокойся, Катерина, сними туфли, отнеси чемодан обратно наверх. Мы можем обо всём поговорить.

— Я не хочу говорить! Даже если когда-нибудь всё изменится, сейчас всё именно так, и я больше не вынесу этого дома. А хуже всего то, что я больше не доверяю вам, матушка.

Эти слова вонзились, как нож. Софи не нашлась, что ответить. Катерина тоже молчала, лишь крепче сжимая ручку чемодана. Секунды тянулись, каждая на вес золота. Надо было сохранить этот хрупкий разговор, ни в коем случае не дать дочери снова убежать. «Спокойно, держи себя в руках», – твердила себе Софи.

— Куда ты собралась? – спросила она, и в голосе её задрожала нарастающая паника.

— К крёстным.

— Но…

Слова застряли в горле. Так вот откуда ветер дул. Теперь ясно, зачем она ходила к Петеру и Флорентине. Катерина приняла надменный вид.

— Дядя Петер сказал, что я всегда могу у них гостить, сколько захочу. А тётя Флорентина прекрасно понимает, что мне нужно побыть подальше от дома.