Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 82 – Сина Беервальд

— Непременно! Если в тебе есть страсть…

— Она есть!

— Тогда я постепенно научу тебя всему. Позже ты поможешь мне обработать заготовку для скрипки разными рубанками. Сейчас нижняя дека похожа на бурное море, но потом она должна стать гладкой, с плавным изгибом. Этот изгиб решает всё: однажды созданный, он уже не может быть изменён. В течение жизни скрипки можно заменить обечайки, накладку грифа, подставку, даже изменить толщину деки – но не её выпуклость. Для инструмента высшего класса она должна быть безупречной с самого начала. Садись, попробуй!

Кристиан заколебался.

— Ты доверяешь мне это?

— Все когда-то начинали. Даже я. Со временем я полюбила эту работу. Когда есть возможность, я делаю это вечером или ночью. Только скрипка и я… Свет свечи, падающий на дерево…

Кристиан рассмеялся.

— Звучит почти романтично.

— Но в этом есть и свой смысл. Игра света и тени помогает мне замечать неровности. И если уж я начинаю работать ночью, наедине с выпуклостью и этими тенями, то не могу отойти от дела, пока тень не заструится по изгибу, не прерываясь ни единым изъяном. Ну что же, сынок, за работу. Угольник и линейка могут пока отдохнуть.

— Какое счастье!

— Погоди радоваться. Ты ещё пожалеешь, что отпустил их так легко. Теперь твои измерительные инструменты – пальцы и глаза, и им предстоит научиться находить малейшие шероховатости. Работа эта требует тонкого чувства, и чем дальше продвигаешься, тем она становится сложнее. Но когда работаешь с пламенеющим клёном, награда ждёт тебя в тот миг, когда дерево будто вспыхивает. Стоит чуть повернуть доску – и ты увидишь, как по ней танцуют огненные языки.

— Удивительно! Но как понять, сколько дерева нужно снять?

— Если бы на это был готовый ответ… – задумчиво промолвила она. – Никаких мерок, никаких подсказок не существует. У меня есть шаблон формы выпуклости, он покажет, сколько материала предстоит убрать, но этого недостаточно, чтобы изгиб заструился. Постичь это можно только опытом и чутьём. Вот рубанки разных размеров.

Она достала из ящика под верстаком несколько изящных футлярчиков – таких миниатюрных, что в них скорее можно было бы ожидать увидеть перстни.

— Да они совсем крошечные!

— Здесь самый маленький рубанок в мире. Гляди, он не больше твоего ногтя, и держать его можно лишь кончиками пальцев.

Кристиан, затаив дыхание, положил рубанок на ладонь и повертел его, разглядывая со всех сторон. Он уже собирался что-то сказать, но вдруг насторожился. Мать тоже прислушалась – снаружи донёсся какой-то шум.

— Что это? – спросил Кристиан.

Звук повторился.

— Похоже, кто-то бросает камешки в окно.

— У соседей?

— Скорее у нас, наверху. Катерина, кажется, тоже это услышала.

Она сделала такой вывод, услышав, как по половицам второго этажа заспешили чьи-то шаги.

— Я пойду посмотрю, – сказала Софи и вышла.

Перед домом столпилось человек пятнадцать-двадцать – мальчишки и девчонки, все ровесники её близнецов, лишь один, судя по пёстрой шапочке, был постарше – вероятно, студент, старший брат того мальчишки, что прилип к нему, глядя снизу вверх. Толпа с таким рвением внимала своему заводиле, который по-генеральски давал команду доставать из карманов новые камни, что даже не заметила Софи.

— Вот она! – крикнула одна из девчонок.