Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 72 – Сина Беервальд

Для окраски лаков алканны и застывшего сока алоэ было достаточно, но вот плауна-баранца не хватало – из него получался желтоватый порошок, который, смешанный с клеем, идеально подходил для заделки червоточин. Она записала его в список. Хотя… придётся ли ей вообще когда-нибудь ещё ремонтировать скрипки в этой мастерской? Энергичным движением она подчеркнула слово. Нет, не вычеркнула – подчеркнула, ибо верила: придёт день – и эти материалы снова понадобятся.

Непременно нужна была ореховая морилка в зёрнах, сделанная из мелко молотого бурого угля, для обработки внутренностей Гварнери, колков и эфов.

— Ах, катеху^[31]! – вспомнила она вдруг.

Эти пористые красно-коричневые до чёрного кусочки, блестящие на изломе и матовые снаружи, хранились в одном из ящиков аптечного шкафа из-за своих размеров. Хватит ли их? Растворённые в кипятке и винном спирте с добавлением нескольких капель едкого кали, они создавали превосходные трещинки и потертости на лаке, придавая скрипке вид старинной. Без катеху при создании копии скрипки Паганини ей не обойтись.

Впрочем, этот этап работы наступит не раньше чем через два месяца, если всё пойдёт по плану. Но лучше, чтобы всё было под рукой. Времени и так в обрез, нужно спешить. Как хорошо, что со вчерашнего дня она снова чувствовала прилив сил. Этот заказ Паганини не просто спасал её от голода – он гарантировал регулярные встречи с ним, ибо он ждал отчётов. Каждый час, проведённый в его обществе, будет давать ей новые силы – Софи твёрдо знала это.

В конце июля, когда завершится его концертная серия и будет готова копия скрипки, настанет неизбежный момент прощания. Но об этом она думать не хотела. Едва прозвучал полуденный благовест с собора Святого Стефана, как раздался стук. Сердце её забилось часто-часто.

— Синьор Паганини! – Она перевела дух. – Прошу вас, входите.

— Мы не слишком рано? – спросил виртуоз, смущённый её запыхавшимся видом. Вероятно, он решил, что она не была готова к его визиту и наспех приводила всё в порядок, прежде чем броситься к двери.

— Вовсе нет! – поспешно заверила она, отступая, чтобы дать ему пройти. Он должен чувствовать себя желанным гостем, раз уж почтил её своим посещением. Выглядел он несколько утомлённым – возможно, из-за почти летней жары.

Опять он пришёл без жены, лишь с сыном, одетым в, казалось, только что сшитый матросский костюм. Наверняка мать нашла этот наряд в самых модных венских магазинах – такие костюмы всё чаще заменяли прежние комбинации из платья и длинных штанов, в которых мальчик был во время первого визита в мастерскую.

— Мы вышли немного пораньше, – пояснил Паганини, следуя за ней в мастерскую. – Велел остановить фиакр на площади, и мы прошли остаток пути пешком.

— Пешком? – удивилась она, обернувшись к нему. – Ваш сын уже может так свободно ходить?

Виртуоз улыбнулся:

— Спросите его сами. Кажется, за два месяца в Вене он выучил немецкий лучше меня. Просто он немного стесняется.

Софи опустилась на колени, чтобы быть с мальчиком на одном уровне.

— Ваше прекрасное платье испачкается! – воскликнул Паганини в ужасе, но пол она, конечно же, подмела ещё утром. Пусть платье и не предназначено для такого, она не хотела говорить с ребёнком свысока.

— Ножка уже совсем здорова?

Ахилл в ответ поднял одну ногу, подпрыгнул на той, что была сломана, размахивая руками для равновесия, и объявил: