Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 63 – Сина Беервальд

— Мне что, стучаться в собственную гостиную? Вот бы тебе этого хотелось, Казанова!

— Антония, пожалуйста! – неожиданно резко оборвал её Паганини, затем продолжил спокойно, но непререкаемо: – Я решаю, кто удостоится чести создать копию моей скрипки. И я решил. Puncto^[30].

Софи слушала этот разговор с открытым ртом. Она не могла поверить своим ушам: такая честь превосходила все её ожидания. К тому же она владела техникой копирования лишь Страдивари.

Паганини отвернулся от жены и улыбнулся ей:

— Теперь всё сказано. Хотя детали – включая оплату – мы обсудим с глазу на глаз. Я зайду в мастерскую, как только сыну станет лучше.

— Конечно, – прошептала Софи. – Я не нахожу слов, чтобы выразить благодарность… особенно от имени моего мужа.

— Честь – кому честь, – ответил он. – Так говорят, не так ли?

Когда Софи выходила, она успела заметить, как Паганини с натянутой улыбкой повернулся к жене:

— О чём ты хотела поговорить, дорогая Антония?

— Ни о чём! – закричала та. – Я вообще с тобой больше не разговариваю!

Последовал поток итальянской брани, и тут же из спальни раздался голос Ахилла, звавший отца – не мать, хотя её крики и разбудили его. Закрывая дверь, Софи услышала спокойный ответ Паганини:

— Что ж, Антония, мне нужно к нашему сыну. Он зовёт меня.

Едва переступив порог дома, Софи прямо в прихожей распечатала конверт. Из него выскользнули аккуратно сложенные банкноты и несколько серебряных монет. Невероятная сумма – пятьдесят гульденов! – на мгновение лишила её дыхания. Какая щедрость! Этого хватит, чтобы предложить Майенхёферу тридцать гульденов – десятую часть долга – в качестве задатка и – при должной бережливости – прожить с детьми целый месяц.

Перед тем как спрятать деньги в тайник на кухне, она оставила себе два серебряных гульдена – для извозчика, который должен был отвезти её в Башню безумцев. Если бы она рассказала об этом Паулю… и детям, добавив потрясающую новость о заказе на копию Гварнери дель Джезу…

До Башни было полчаса пешком, но в экипаже, конечно, быстрее. Хотя для её вкуса – даже слишком быстро: по мере того как фаэтон мчался по прямой, как стрела, Вэрингерштрассе, страх сжимал её всё сильнее. Софи тщетно пыталась придумать разумные слова для разговора с врачом.

Когда экипаж остановился, она вышла, словно движимая невидимыми нитями. Извозчик тут же подхватил новых пассажиров – тех, кто, смеясь и шутя, обсуждал только что увиденных в Башне.

Софи и представить не могла, насколько массивным окажется это здание. А эти ужасные крики, доносящиеся из пяти этажей с решётчатыми окнами! Желудок сжался от тошноты, и ей захотелось тут же развернуться. «Кекс»… «Как могли венцы дать такому жуткому месту столь милое прозвище?» – с ужасом подумала она. Однако для многих это, казалось, и вправду было прекрасным воскресным развлечением: её непрерывно обгоняли люди, спешившие к железной двери – крошечной по сравнению с громадой здания.

Ходили слухи, что император велел построить во дворе Башни деревянную вышку, куда мог подниматься только он. То ли он любовался видом на это величественное здание, возведённое на его личные средства как акт милосердия, то ли на безумцев, бродивших по двору, – это оставалось загадкой. Но когда несколько лет назад обветшавшую конструкцию пришлось снести, её не восстановили, и эта форма «экскурсии» канула в Лету.