Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 66 – Сина Беервальд

— Теоретически у нас есть доктор, но его постоянно вызывают в общую больницу – кажется, он и сам предпочитает там быть. Заглядывает сюда лишь изредка, но это и не нужно – состояние больных улучшается медленно, им не требуется ежедневный осмотр. Мы и сами знаем, как обращаться с безумцами. Кстати, чем выше этаж, тем тяжелее случаи.

— А куда мы направляемся? – она замерла в ожидании.

— На пятый.

Худшие опасения подтвердились. В отчаянии женщина ухватилась за слабую надежду, что шут вот-вот рассмеётся и хлопнет себя по ляжкам, признаваясь в мрачной шутке. Увы, этого не случилось.

На верхнем этаже вопли и стоны больных стали невыносимы. Софи едва сдерживала тошноту и желание бежать прочь из этого безумия. Проводник остановился у крошечной камеры, где на жалкой соломенной подстилке, залитой рвотой и нечистотами, сидел нагой человек. Цепи на руках и ногах, прикованные к полу, оставляли ему не более метра свободы.

— Вот ваш супруг.

— Этого не может быть… – начала она, отказываясь верить, что это жалкое существо – её муж. Но это был он.

Пауль ещё не заметил её или не хотел замечать. Его голова с торчащими клоками волос была опущена, щёки впалые, кожа – серо-пепельная. Он дрожал всем телом. Сначала Софи подумала, что волосы выпали от жестокого лечения, но тут он схватился за прядь и с хриплым лязгом цепи вырвал её, бросив на солому.

— Я пойду, – сказал Самуэль. – Новые посетители ждут. Мне ведь платят не за безделье. Можете оставаться сколько нужно. Выход найдёте и сами.

Он говорил так, будто оставил её у постели бодрого пациента в опрятной палате, и уже поворачивался, чтобы уйти.

— Постойте! – крикнула она ему вслед. – Разве вы не видите, в каком он состоянии? Он замёрз, ему нужны одежда, свежая солома, а лучше матрас, еда и…

— Вы что, в пансионате? – усмехнулся шут. – Какие фантазии! К счастью, вы не врач. Холод полезен для мозга, одежда мешает выходу ядов, разъедающих разум. Солому меняют каждые сутки. Если он её пачкает – это уж его вина. Да и зачем ему матрас? К тому же супруг ваш должен поститься, чтобы не накапливалась чёрная желчь.

— Но вода! У него даже нет питья!

— В углу стоит ведро.

— Он же не собака! Да и с этими цепями не дотянется! – Бешенство подкатило к горлу. Едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в этого бесчувственного человека, она услышала слабый стон Пауля.

— Он и не должен дотягиваться, ещё испражнится туда и выпьет, чего доброго. Так ему не выздороветь. Кто-то из служащих даст ему попить, когда у нас будет время, но, госпожа, нет у нас возможности быть на всех этажах одновременно!

— Так он точно не выздоровеет! – крикнула она вслед уходящему.

Пауль вновь слабо застонал. Его взгляд был пуст, но теперь он смотрел на неё, шевеля губами. Вмиг забыв о брезгливости, Софи вошла в камеру и опустилась перед мужем на колени. Слёзы текли по её щекам. Как сильно источили его всего несколько дней таких суровых истязаний.

— Пауль… – Её губы дрожали. Узнаёт ли он её? – Это я, Софи, твоя жена.

Наклонившись к нему, сквозь смрад мочи и рвоты женщина сняла плащ и накинула ему на плечи. Подтащила ведро, зачерпнула воду горстью и поднесла к его губам. Он жадно пил, как животное, тычась пересохшими губами в её ладонь. Вода капала на и без того мокрую солому.