Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 29 – Сина Беервальд

Но едва он коснулся шнуровки ботинка, Ахилл вскрикнул от боли. Никколо сам почувствовал, будто его пронзило острым лезвием.

— Я понесу тебя, – сказал он, осторожно поднимая сына и усаживая его на бедро.

Ахилл обвил ручонками шею отца и прижал заплаканное лицо к его меховому воротнику.

— Ну наконец-то, теперь можно идти, – сказала Антония, бросив на сына критический взгляд. – Когда из этого ребёнка вырастет настоящий мужчина? Ты его просто балуешь.

— Я делаю то, что считаю правильным, – просто ответил Никколо, поворачиваясь к ней спиной.

— Не туда! – крикнула она ему вслед. – К Савицкому – в другую сторону!

— У Ахилла сильно болит нога, возможно, даже перелом, – бросил он через плечо. – Можешь идти к мастеру одна, раз тебе это так важно. Я возвращаюсь в квартиру и вызову врача.

— Это подождёт и час! Я иду к скрипичнику. В отличие от тебя, меня волнует, будет ли твоя скрипка готова к завтрашнему концерту. Представь, если нет! Две тысячи человек не поймут, почему ты не можешь играть на другой, и будут в ярости из-за отмены.

— Всё будет хорошо, – сказал он с уверенностью.

В глубине души он надеялся, что внутренний голос его не обманывает. Но сейчас у него были другие заботы. Сын был важнее любого концерта.

Софи больше не чувствовала ног. Промокшие войлочные туфли превратились в ледяные глыбы, сковывавшие каждый шаг, пока она брела по Пратеру в поисках детей у их любимых балаганчиков. С тревогой она убедилась – их нигде не было. Ни у павильона с «Оптика Нова», ни у механических птиц. Никто из владельцев не припоминал близнецов, а в такую погоду редкие посетители парка должны были бы запомниться.

«Может, они передумали и повернули назад, увидев, какой снегопад начался? Или пошли за санками?» – но тогда она встретила бы их по дороге. Потом Софи вспомнила, что из-за неподходящей обуви выбрала окружной путь. Сжавшись от холода и страха, она поспешила обратно в мастерскую. Ноги онемели настолько, что она ждала падения и переломов. А мысль о встрече с Паулем без шнапса предпочитала гнать прочь.

За поворотом её ждало зрелище: перевёрнутая карета, под которой оказался человек. Толпа бросилась помогать – кто-то удерживал испуганных лошадей, другие высвобождали дышло, третий успокаивал кучера, отделавшегося сильным испугом.

«Слава богу, это не мои дети», – мелькнуло у Софи, когда она разглядела пострадавшего – мужчину, шокированного, но способного и двигаться, и говорить. Помощников хватало, и она пошла дальше – как вдруг неловко ступила на край сточного жёлоба. Попытка удержаться левой рукой не удалась. Никто не заметил её падения – все были заняты каретой.

Осторожно поднявшись, она проверила ногу. Перелома, кажется, не было. Но на следующем перекрёстке пульсирующая боль в запястье заставила остановиться. Закатав рукав бежевой блузы, она увидела, что рука опухла и покраснела. «Только не это», – мысленно застонала Софи. Рука была ей нужна. Хоть бы вывих, а не перелом…

Дом – нет, не дом, а место, куда она теперь входила только со страхом, – наконец показался впереди. Изнутри не доносилось ни звука. Дрожащими от холода и боли пальцами она полезла за ключом в карман юбки – и замерла. Дверь была приоткрыта.

— Кристиан? Катерина? – тихо позвала она.

Тишина.