Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 27 – Сина Беервальд

— В этот трактир? Ты совсем разум потерял? Я не намерена пьянствовать среди бела дня!

— От одного стакана не опьянеешь. Да и соки там наверняка есть, а уж еда – и подавно. Я голоден. Разве ты нет?

— Как будто тебе когда-либо нравилась венская кухня! Ты и так ешь как птичка, а теперь ещё рискуешь расстроить желудок перед концертом этой непривычной пищей.

Никколо промолчал – возражать было нечего. Это была слабая попытка избежать визита в скрипичную мастерскую. Ему не хотелось представлять свою реакцию на скрипку без струн и грифа. Ведь и за операцией собственного ребёнка не принято наблюдать.

Он предпринял новую попытку отвлечь Антонию:

— Посмотри, напротив три года назад жил наш соотечественник, Антонио Сальери. Жаль, что не удалось встретиться с ним в Вене. Я давно мечтал навестить его.

— Теперь уже поздно, как ты сам понимаешь, – раздражённо ответила Антония.

— Верно. Он провёл здесь почти всю жизнь. В его жилах текла итальянская кровь, но в сердце он был истинным венцем, хотя никто не желал этого признать. Для венцев он навсегда остался злым итальянцем, покусившимся на их любимого Моцарта.

— Вы бы точно поладили, – язвительно заметила Антония.

— Что ты хочешь этим сказать? – Он оскорблённо скрестил руки на груди.

— Andiamo! – решительно крикнула Антония, сделав несколько шагов вперёд.

Но даже Ахилл не последовал за матерью, оставаясь рядом с отцом и крепко держа его за руку.

— Постой! – окликнул Паганини жену.

Его внимание привлекли звуки скрипки, пробивающиеся сквозь грохот экипажей на широкой улице.

— Что ты опять задумал? – крикнула Антония, когда он с Ахиллом направился обратно по Зайлергассе к главному променаду.

— Хочу послушать. У кого-то там явный талант.

На углу он остановился и с удивлением обнаружил двух детей в серых пальто – мальчика и девочку лет двенадцати, игравших на скрипках у фонтана. Мальчик был в чёрной шапке и синем шерстяном шарфе, девочка – в белом чепце и шарфе цвета её раскрасневшихся от холода щёк. Они были удивительно похожи – возможно, близнецы.

Дети играли без нот, слегка повернувшись друг к другу, полностью погружённые в музыку. Произведение было сложным, но звучало чисто и безупречно. Они ещё не заметили его. Паганини встал поодаль, впечатлённый их игрой. Восхитительно, как ловко двигались их пальцы, несмотря на явно закоченевшие от холода руки. Даже если им было больно, они этого не показывали.

Никто из прохожих не обращал на них внимания – они выбрали крайне неудачное место. Даже он сам, стоя у фонтана, оставался незамеченным в потоке спешащих людей.

Когда дети закончили, он захлопал и подошёл к ним, крепко сжимая руку Ахилла.

— Вы прекрасно играете.

Мальчик тут же опустил скрипку. В его глазах читался страх, а почтительный взгляд выдавал, что он узнал, кто перед ним.

— Господин Паганини… – прошептал он, низко поклонившись. Девочка сделала реверанс.

— Действительно прекрасно! Так держать! – похвалил он детей, которые не могли вымолвить ни слова.

Он бросил взгляд на открытый футляр у их ног – внутри лежало лишь несколько монет. Слишком мало. Достав из внутреннего кармана кошелёк, он вручил каждому сложенную пятёрку гульденов. Глаза детей округлились, их и без того красные щёки запылали ещё ярче. Они снова поклонились, бормоча благодарности. Очевидно, таких денег они ещё не держали в руках.