Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 24 – Сина Беервальд

Пауль поднялся и зашагал к ней. «Во что он превратился?» – с отвращением подумала Софи. При его виде она испытывала лишь омерзение – и страх, особенно когда он сжал кулаки, оказавшись в шаге от неё.

— Ты сделаешь, как я сказал. Я твой муж!

Если бы взгляды имели вес, то этот был бы сродни пушечному ядру. Софи внутренне сжалась, но внешне старалась сохранить твёрдость, чтобы он не почувствовал слабину. Не Паганини заключил сделку с дьяволом – её собственный муж. Более того, Пауль сам стал дьяволом, ищущим пособника. Какая ирония, что его возмущает Паганини.

Ей претило быть его прислугой, но в этот раз разумнее было уступить. Возможно, следовало бы взглянуть на всё это прагматичнее и без лишней драматичности. Да и если подойти к делу с цинизмом, бутылкой больше или меньше – уже не играло никакой роли.

Если бы она уступила сейчас, он остался бы доволен и ей больше не пришлось бы опасаться его побоев. Она сходила бы за покупками, он получил бы свой шнапс, а она могла бы спокойно работать до глубокой ночи. Именно этот путь она и избрала бы.

Однако в одном она должна была настоять:

— Ладно, Пауль, – как можно спокойнее ответила она, – но тогда дашь мне денег из своей шкатулки. То, что ты мне даёшь на ведение хозяйства, для этого не предназначено.

— Мне наплевать! – прошипел он. – Всё это мои деньги! Всё моё! Всё принадлежит мне! И ты тоже. Ты моя жена!

Он вцепился ей в плечи, притягивая к себе. Софи попыталась отстраниться, но его хватка была железной – безжалостной, словно он зажал её в тисках.

— Ты делаешь мне больно! – вскрикнула она.

— Так и надо, раз не слушаешься! – Он рванул её к себе, и его отвратительное дыхание отравило ей воздух.

— Я же иду, – задыхаясь, проговорила она. – Но я не могу тратить деньги, которые ты выдал мне на дом, на твой шнапс!

— Нет, можешь… – Его голос опустился до угрожающей глубины, от которой у неё побежали мурашки. По опыту она знала: оставалось совсем немного, прежде чем он ударит. Зачем он заставлял взять деньги, оставленные на еду? Его шкатулка лежала в запертом ночном шкафчике у кровати, и, вероятно, ему просто не хотелось лишний раз подниматься по лестнице.

— Я могу принести твою шкатулку, – предложила она.

— Нет! Не смей! – Он буквально выплюнул слова ей в лицо, и брызги слюны, острые как иглы, впились в её щёку. Она дёрнулась назад. Она не понимала, почему ей нельзя принести шкатулку. У неё был свой замок, ключ от которого он всегда носил при себе, так что он мог не бояться, что она тайком возьмёт оттуда деньги. Или, может, он уже швырнул шкатулку на пол – в ярости оттого, что там ничего не осталось? Её обдало жаром. «Не подавай виду», – строго напомнила она себе.

— Почему нет? – спросила она, всё ещё надеясь, что он не подтвердит её худшие подозрения.

— Потому что там ничего нет! – выкрикнул он, швыряя правду ей в лицо. – Ничего! Ни-че-го! Ни-че-го!

Это прозвучало как удар. Осознание было почти так же болезненно, как его кулаки. Это «ничего», это яростное повторение – вызвало в ней панику.

— Ничего? – переспросила она, задыхаясь, отказываясь верить.

Это взбесило его ещё больше.

— Да, ничего! Совсем ничего! И мне нечего пить! Так что шевелись!

Она застыла как вкопанная.

— Ну что ты встала?! – Он отшвырнул её с такой силой, будто выплёскивал ведро помоев, и она, пошатываясь, полетела к двери.