Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 139 – Сина Беервальд

— Подойдите ближе, мои дорогие. – Голос её был слаб. – Признаюсь честно: я чувствую, что моё время пришло. И это хорошо. Жизнь моя была долгой и счастливой – у меня двое прекрасных детей, внучка и любимая правнучка. Конечно, я бы хотела побыть с вами подольше, но разве человеку дано решать такие вещи? Я не боюсь смерти, у меня было достаточно времени, чтобы приготовиться к уходу – даже больше, чем предрекали врачи. Боль есть, но морфий делает её терпимой.

Она попыталась вдохнуть глубже, но не смогла – воздух будто застревал где-то в груди. Слабый кашель.

— Но я не уйду, не одарив вас на прощание. Не хочу видеть печаль на ваших лицах – только радость. Чтобы и мне самой улыбнуться перед тем, как покинуть этот мир. А плакать сможете у моей могилы.

Она повернулась к деду.

— Кристиан, подойди к шкафу. В верхнем отделе, за одеждой, кое-что спрятано.

Дедушка Кристиан вскоре вернулся с тёмно-коричневым футляром для скрипки – без надписей, но явно старинным. Нахмурившись, он поставил его на край кровати.

— Откройте вместе с сестрой.

Каждый взялся за свою застёжку, и крышка откинулась.

Первой голос подала Катерина:

— Как это возможно? Это же точная копия скрипки Паганини!

— Я думал, её вообще не существует… – пробормотал Кристиан, не менее поражённый.

— Мир так и должен был думать. – Глаза прабабушки блеснули. – Чтобы подкрепить слухи, Паганини через пять лет заказал ещё одну копию у Вийома в Париже. Но я вручила ему этот инструмент перед отъездом из Вены – вы тогда спали. А по завещанию он вернул её в мои руки. Его воля – чтобы вы играли на ней и чтобы она всегда оставалась в семье.

— Я даже не знаю, что сказать… – Катерина дрожащими пальцами провела по глянцевой поверхности.

— Пожалуй, нам стоило уделять больше времени игре, а не мастерской, – заметил Кристиан, улыбаясь матери той смущённой улыбкой, что делала его похожим на школьника.

— Свой талант ты закопал в землю, но явно передал его дальше, – мягко сказала мать.

— Анне-Фредерике эта скрипка подошла бы куда больше, – добавила Катерина.

Софи кивнула:

— Паганини знал только вас двоих, видел ваш талант. Моя внучка уже родилась, но твою дочь он так и не услышал. Хотя я уверена – будь у него возможность, он посвятил бы копию именно ей. Но пусть Анна-Фредерика играет на ней публично только после того, как Петер и Флорентина окажутся под землёй.

Кристиан поднял брови.

— Честно говоря, дядя Петер и тётя Флорентина уже давно живут в своём мире. Дядя – с тех пор как вышел из тюрьмы, а его жена вроде бы последовала за ним. По крайней мере, так мне кажется, когда я их навещаю. Петер уверен, что у него охотничий замок, а Флорентина мнит себя кронпринцессой. Горничная подтверждает. Зато могу с чистой совестью сказать – завещание они составили ещё в здравом уме.

Прабабушка слабо кивнула.

— Ты сам почувствуешь, когда придёт время передать скрипку дочери.

Она снова попыталась вдохнуть глубже, но вместо этого закашлялась. Пальцы её дрогнули, и дети крепко сжали её руки.

— Переписав на вас мастерскую, Петер пытается загладить вину. Теперь снова будет два скрипичных мастера Савицких – только на этот раз они будут работать вместе, а не топтать друг друга.

Катерина улыбнулась, хотя глаза её блестели.

— Своя мастерская… Мечта. Я ждала этого долго, но если руки не скрючит ревматизм, а зрение не подведёт – буду работать там до конца дней. Ты всегда верила в это, правда, мама? И мы ведь справимся, братец?