Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 140 – Сина Беервальд

Кристиан рассмеялся.

— Разве мы когда-нибудь ссорились? Интересно, какое лицо сделает моя дочь, когда узнает, на каком сокровище ей предстоит играть…

Жозефине всё это казалось захватывающим, но связей она не улавливала. Растерянно оглядев присутствующих, она спросила:

— Может, кто-нибудь объяснит, в чём тут дело с этой копией?

— Это лучше всего сделаю я… – начала прабабушка. – Только история длинная.

— Расскажи! Ты так здорово это делаешь. Но… тебе не тяжело?

— Правда, тяжело, моя дорогая. Поэтому кое-что для тебя припасла.

С трудом повернувшись к тумбочке, где стоял нетронутый обед, она открыла ящик и достала книгу в переплёте, сделанном под мрамор.

— Надеюсь, мой почерк тебе понятен. Это моя история – а значит, и твоя.

Жозефина с изумлением взяла книгу, раскрыла её – и будто раздвинула серую пелену, накрывшую этот день. Краски вернулись, и она улыбнулась.

— Можно начать читать прямо сейчас?

— Конечно, родная. В своём любимом кресле. Оно теперь тоже твоё.

Прабабушка повернулась к Ахиллу.

— А для тебя у меня тоже кое-что есть. Полжизни я хранила подарок, который хотела вручить тебе, когда ты был ещё ребёнком, – но так и не сложилось. Сегодня этот день настал. Я так рада, что ты успел…

Она с усилием достала из тумбочки небольшой свёрток в белом платке.

— Да это же носовой платок моего отца! – воскликнул Ахилл.

— Он одолжил его мне в Вене, но я не смогла вернуть на смертном одре. Теперь он твой.

Ахилл замер, глядя на платок, словно на чудо.

— Посмотри, что внутри.

Он бережно развернул ткань.

— Жираф… Какие воспоминания! Значит, ты купила его тогда не только своим детям, но и мне?

— И тебе…

Помолчав, Ахилл прошептал:

— Я так мечтал, чтобы ты стала моей матерью.

Софи грустно улыбнулась и откинулась на подушки. Силы покидали её, и, чтобы расслышать следующие слова, приходилось напрягаться.

— Ровно пятьдесят лет назад твой отец впервые вошёл в мою мастерскую – ведя тебя за руку. Он принёс свою скрипку в починку. Почти полгода он давал в Вене аншлаговые концерты, очаровывая город своей игрой…

— И тебя тоже, – тихо вставила Катерина.

Взгляд прабабушки затуманился, устремившись вдаль.

— Да, это правда. Я была музой скрипача-дьявола… и любила этого мужчину. Всю жизнь. Даже после его смерти.

Голос её ослаб ещё больше. Визит дорогих сердцу людей, казалось, отнял последние силы.

— У меня есть последняя просьба…

Медленным движением она достала из-под одеяла смычок.

— Он принадлежал скрипке Паганини. Я дала ему обещание у смертного одра – хранить как зеницу ока, чтобы никто больше не смог играть на его скрипке после того, как я в последний раз коснулась её в день его похорон. Теперь прошу вас… положить этот смычок со мной в гроб.

Она слабо улыбнулась.

— Надеюсь, мне не придётся ждать тридцать шесть лет, чтобы оказаться под землёй. А иначе – бросьте меня в Дунай. Я плавать не умею, зато гроб прекрасно держится на воде. Так что не беспокойтесь…

Комната наполнилась смехом.

— Как прекрасно видеть сейчас радость на ваших лицах… Именно так я и хотела. Важно оставаться счастливым даже в печальные времена.

Глаза её снова стали неподвижными, устремлёнными куда-то за пределы этой комнаты.

— Знаете… я так много желала в жизни. Но судьба распоряжалась иначе. Мне так хотелось разделить жизнь с Паганини… Хотя мы и не стали парой, не создали семью – наши души были связаны. С первого дня… и навсегда.