Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 136 – Сина Беервальд

Софи моргнула, смахнула слёзы платком, который всегда носила у сердца, затем с глубоким вздохом положила его обратно – ему он принадлежал. Но Паганини резко, неожиданно сильно для своего состояния повернул голову в знак отказа.

— Нет? – удивилась она.

Он снова накрыл её руку своей.

— Мне забрать платок обратно?

Кивок. Теперь она поняла.

— Оставить на память?

Он снова кивнул, затем указал пальцем на комод у окна, где лежал его потрёпанный красный футляр для скрипки. Софи вопросительно посмотрела на Ахилла. Тот подошёл ближе.

— Принести ему скрипку?

Она догадывалась, что Паганини этого хочет. Но зачем?

— Думаю, отец хочет проститься и со скрипкой, – глухо проговорил Ахилл. – Он завещал свою любимую скрипку Генуе, где она будет выставлена в палаццо Дориа-Турси, но на ней больше никто не сможет играть. Копию же он оставляет тебе – ведь ты её создала. Ты вправе решать, кто будет играть на ней в будущем, когда настанет время, и стоит ли объявлять об этом публично. Он был бы рад, если это будут твои дети – для них скрипка и предназначалась. Главное, чтобы она оставалась в семье и никогда не продавалась. Всё это прописано в завещании. Кроме этих условий, он сделал меня единственным наследником – я получу его состояние по достижении совершеннолетия.

Софи поднялась и принесла умирающему его скрипку:

— Твоя душа – она здесь.

По его лицу скользнула улыбка. Пальцы дрогнули, словно он хотел постучать по одеялу. Она поняла – он хочет, чтобы скрипка была рядом в последний миг. Осторожно положила футляр на его хрупкое тело. Паганини вздохнул и потянулся к золотой застёжке. Софи открыла футляр и, когда он указал внутрь, достала скрипку. В горле встал ком. Двенадцать лет она не держала этот инструмент в руках – и вот возвращала его туда, где ему и положено быть.

Глаза маэстро оставались закрыты, но на лице застыла блаженная улыбка.

«Так, наверное, выглядит человек, мирно уснувший», – подумала Софи. Но Паганини снова пошевелился, снова указал на футляр. Ахилл достал смычок, собираясь положить рядом со скрипкой, – отец резко замотал головой, да так яростно, что Софи вздрогнула. Ахилл на миг растерялся, но тут же просиял:

— А, понимаю! Ты хочешь, чтобы Софи взяла смычок, да? Он не должен отправиться в музей вместе с твоей любимой скрипкой, верно?

Паганини кивнул.

— Тогда я передаю смычок Софи?

Снова кивок.

Потрясённая, Софи приняла дар, ощутив в руках гладкость дерева. Слёзы текли сами собой.

— Никколо, я обещаю хранить его как зеницу ока. Никто больше не прикоснётся смычком к твоей скрипке.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет? – растерянно перевела она взгляд на Ахилла.

— Кажется, он хочет, чтобы ты ещё раз сыграла на ней.

Снова слабое покачивание головой.

— Не так? – Ахилл удивлённо приподнял брови. – Тогда не понимаю. До сих пор я всегда угадывал его мысли. Был уверен, что и сейчас прав. Видимо, ошибся. Отец, если бы ты мог говорить!

— Думаю, – тихо проговорила Софи, – он хочет, чтобы я сыграла на его скрипке ещё раз. Но не сейчас. А когда… – Голос её сорвался.

— Отец, ты хочешь, чтобы Софи сыграла на твоих похоронах? – мужественно произнёс Ахилл то, чего она не могла выговорить. – После этого скрипка отправится в музей, а смычок останется у Софи?

Никакой реакции.