Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 131 – Сина Беервальд

— Я всегда знала, что вы человек благородный, – проговорила Софи, с трудом сдерживая слёзы, и попрощалась.

Дорога в Домгассе промелькнула как в тумане. Перед глазами снова и снова вставала картина: Паганини с Ахиллом на руках поднимается в карету, мальчик оборачивается и машет ей. Наверняка он сказал отцу, что видел её. Но её возлюбленный не захотел взглянуть в её сторону. Он простился по-своему, оставив ей всю боль расставания. Его уход был подобен смерти.

— Фрау фон Савицкая? – Она вздрогнула, услышав в темноте незнакомый голос. – Мы как раз направлялись к вам.

От неожиданности у неё екнуло сердце. Перед ней стояли двое гражданских стражников в сизо-голубых мундирах, с белыми шарфами и оружием на поясе.

«Только не новые несчастья», – мелькнуло в голове. Что ещё могло случиться? Неужели Петер пробрался в дом Рёбергов? «Не нужно скакать впереди экипажа, – приказала она себе. – Дыши».

— Да, в чём дело? – с трудом выдавила она.

— Вам нужно пройти с нами.

— Но я же ничего не совершила! – воскликнула она. – Мой шурин… – Если у того хватило наглости обвинить её в преступлении, за которое теперь её арестовывают…

— Нам нужны ваши показания. По наводке господина Майенхёфера мы только что задержали вашего шурина с супругой. Если у вас есть сведения, которые могли бы их…

— Как раз наоборот! – вырвалось у неё, пока она осмысливала услышанное. Майенхёфер… Владелец трактира всё-таки передумал. Донёс на них, в его душе нашлось место состраданию, как и у Хаберляйтнера. Кто бы мог подумать. Если бы Майенхёфер стоял сейчас перед ней, она бросилась бы ему на шею.

— Нам нужно зафиксировать ваши показания, уважаемая фрау фон Савицкая, и допросить других свидетелей, которых указал господин Майенхёфер. Но похоже, ваш шурин с женой сделали последние шаги на свободе.

— Для меня же это первые свободные шаги, – пробормотала она.

— Простите? – приподняв брови, переспросил более высокий стражник.

— Так, ничего, – ответила она, радуясь, что он не стал допытываться. В этот миг она осознала: этот момент принадлежал только ей.

Это был первый шаг в её новую жизнь. Теперь оставалось лишь идти – пока однажды она не сможет сказать: «Я счастлива. Я на своём месте».

Двенадцать лет спустя,

13 мая 1840 года

Письмо из Ниццы.

Почтальон сиял, вручая Софи конверт, словно драгоценность.

— Хорошее начало недели! Такое не каждый день получают.

Она взяла письмо с удивлением. Двенадцать лет – ни единого слова от Паганини. Все её письма в Ниццу остались без ответа. Вопрос «почему» сводил её с ума. Неужели он просто решил исчезнуть? Но он же любил её, она знала!

Сначала думала – с ним что-то случилось. Иного объяснения не было. Она даже обратилась к Хаберляйтнеру – тот, под предлогом найденного при уборке рубинового кольца, написал Паганини. Ответ пришёл мгновенно: маэстро заявил, что никогда не владел таким кольцом, ибо жена его желала только бриллиантов. Он был жив. И не писал ей. Она – вдова, он – свободен. Что мешало им? Зачем причинять такую боль? Эти вопросы мучили её месяцами. Она почти собралась в Ниццу – но страх стать «второй Анджолиной» остановил её.

Она воображала диалоги с ним, сама придумывала ответы… Пока однажды не осознала: мечта о совместной жизни теплилась лишь в ней. Он не давал обещаний – ни о встречах, ни о письмах, ни о будущем. Напротив. В последний раз он ясно сказал: он тяжело болен. Не хочет, чтобы она видела его страдания. Не хочет, чтобы она бросила Вену – ради его смертного одра.