Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 128 – Сина Беервальд

Учитель поспешно кивнул.

— Разумеется, вы совершенно правы, господин директор.

— Так чего же вы ждёте? В трактире полно крепких мужчин! Обратитесь к ним!

— Я должен… что?

— Не «что», а «простите»! – поправил его директор. – Так-то лучше. А теперь я хочу услышать ваше обращение – и не робкое, чтобы все его расслышали.

Учитель явно ёрзал на месте, и Софи уже боялась, что он струсит. Но директор предупредил его, громко стукнув связкой ключей о пивную кружку. Прошло некоторое время, пока даже в дальних углах не повернулись к ним, – но затем в трактире воцарилась тишина.

— Дамы и господа, прошу вашего любезного внимания! – возгласил директор. – Слово предоставляется учителю Линдхорсту.

— Я… э-э…

— Ну же, вставайте и говорите, – прошипел директор, и на его широком лбу вздулась жила.

Раздался смех.

— Линдхорст собрался сделать предложение! – гаркнул кто-то. – И невеста уже тут как тут!

Софи готова была провалиться сквозь землю.

— Ну скоро ли? – нетерпеливо спросил директор. – Громко и чётко. Или вы, как педагог, не в состоянии? Это было бы серьёзным разочарованием… а вам ведь этого не хочется?

Тут господин Линдхорст встрепенулся. Он вскочил, выпрямился и прокричал так, что слышали все:

— Дамы и господа! К вам обращается учитель Линдхорст! Вы, верно, слышали, что дом Пауля фон Савицкого сгорел дотла, а сам мастер-скрипичник погиб. Да… и, собственно, что сказать? Он оставил двоих детей-подростков…

— Громче, – прошипел директор, – и с большим участием, если можно.

— Так вот… эти дети, которых я как прилежных учеников очень ценю, потеряли отца трагическим образом. Здесь же их мать и вдова, и я прошу для неё помощи. Поскольку семья лишилась всего, мы принимаем вещи – их можно приносить в школу. А те, кто может пожертвовать деньги, пусть передадут их лично господину директору…

— Продолжайте, – буркнул господин директор. – Дом…

— Да, нам также потребуется помощь в восстановлении дома. Так что если кто-то готов…

Дальше он не успел – его перебили десятки возгласов:

— Я!

— И я!

Софи увидела столько поднятых рук, что у неё зарябило в глазах. Казалось, в зале не было ни одного мужчины – кроме разве что стариков, уже не способных к тяжёлому труду, – кто бы не откликнулся.

От волнения у неё навернулись слёзы.

— Благодарю вас, – проговорила она, обращаясь к гостям, но голос её дрогнул, и вряд ли её слышали дальше второго стола. – Благодарю всех! – повторила она громче. – И от имени моих детей тоже. А вам, господин директор, господин Линдхорст… – она прижала руку к груди, – спасибо от всего сердца.

Директор одобрительно кивнул, а Линдхорст, будто невзначай вытирая пот со лба, опустился на стул.

— Я… хорошо справился? – нервно спросил он.

— Вполне, – улыбнулся директор, взял свою кружку и откинулся на спинку стула.

В зале поднялось оживление. Стулья заскрипели – мужчины стекались к танцплощадке, громко перекликаясь, чтобы сгруппироваться по ремёслам и распределить работу на завтра.

— И что это за беспорядок вы тут устроили? – раздался вдруг за её спиной резкий голос. – Ну прямо в вашего покойного супруга, царствие ему небесное.

Она резко обернулась. Майенхёфер смотрел на неё с явным неодобрением. Хотя «неодобрение» – слишком мягкое слово: его лицо пылало гневом.

— Что это вам вздумалось? – рявкнул он, и волосок на его родимом пятне затрясся.