Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 126 – Сина Беервальд

Что она могла сказать? Софи уже знала – его не удержать.

— Когда ты уезжаешь? Я хотя бы хочу попрощаться.

— Софи… – Он посмотрел на неё так пристально, что она утонула в его тёмных глазах. – Я ненавижу прощания. Ты знаешь почему. Я рассказывал тебе…

— Но между нами всё иначе…

— Да. Иначе. Больнее. Именно потому я не хочу, чтобы ты видела, как я угасаю. Ты и так страдала достаточно.

— А Ахилл? Кто позаботится о нём?

— Всё устроено. Опеку возьмёт его крёстный, граф ди Чезоле, мой старый друг – человек надёжный. А ещё я распорядился… После моей смерти копия моей скрипки перейдёт твоим детям. Мою «Пушку» я оставлю родному городу, пусть на ней больше никто не играет.

Слёзы выступили у неё на глазах при мысли, что хоть скрипка останется детям.

— Это великая честь, – прошептала Софи.

— Это такая малость, – ответил Паганини. Сделал шаг вперёд, взял её руку. – Поверь, я бы остался, если бы мог. Прожил бы жизнь с тобой.

— Так почему ты не сделаешь этого? – Голос её дрожал. Пронзённая невероятной болью, она попыталась отнять руку, но маэстро удержал её. Только он мог облегчить эту муку. Она схватила и его вторую руку. – Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Поверь, так лучше. Пусть я останусь в твоей памяти таким, как сейчас. Не умирающим. А тем, кто держал твои руки… и целовал тебя.

Она ещё чувствовала его поцелуй на губах, когда толкнула тяжёлую дверь «Мачакерхофа», полная решимости найти свидетеля, который раскроет её шурина. Едва переступив порог трактира, она услышала мужской голос за соседним столиком:

— Добрый вечер, фрау Савицкая. Иль мне зрение изменяет? Что вы здесь делаете?

Она резко обернулась и узнала классного наставника своих детей – высокого аскетичного мужчину с императорской бородкой и пронзительно-голубыми глазами за круглыми очками, которые вот-вот должны были свалиться с носа. Он критически оглядел её.

— Разве прилично являться сюда в день, когда вы лишились мужа? Полагаю, нет.

Она онемела от такой наглости, но господин Линдхорст, не дожидаясь ответа, с деланным участием добавил:

— Впрочем, примите мои соболезнования.

Но «учтивости» сего господина хватило лишь на слова – встать и подать руку вдове он не удосужился. Его спутник, директор школы Бергер, был полной противоположностью – бочкообразный, с бычьей шеей и лунообразным лицом. Как у такого человека могла быть та прекрасная дочь, в которую был слегка влюблён Кристиан? Она не спрашивала сына напрямую, но мысленно уже представляла эту умную девушку своей невесткой. Хотя с таким тестем… лучше не надо.

Директор медленно поднялся, церемонно склонился, протянул руку и выразил соболезнования – в отличие от своего подчинённого.

— Благодарю вас, – сухо ответила она. – И поверьте, у меня есть веские причины для этого визита. Впрочем, я же не спрашиваю, почтенный господин Линдхорст, как вы находите время для пивных посиделок в «Мачакерхофе» накануне учебного дня.

Она резко перешла к делу:

— Кстати, сообщаю вам официально: мои дети временно не будут посещать занятия.

Очки Линдхорста съехали на кончик носа (казалось, в детстве он слишком усердно ковырял в ноздрях).

— Ваши дети заболели?

— Что?.. – Она остолбенела.

— Не «что», а «простите», – язвительно поправил он.

Этот камешек сорвал лавину.