Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 124 – Сина Беервальд

С этими словами она попросту оставила его и направилась мимо стойки к лестнице, где остолбенелый паж ожидал её. Тут она обернулась к портье, который окаменел и не смог возразить. Быть может, ей вправду удалось его тронуть.

— Я сама найду дорогу, не так ли, господин Хаберляйтнер? И не тревожьтесь о нравах в вашем доме – я не намерена задерживаться. Мне ещё нужно в «Мачакерхоф»… И прежде чем вы вновь усомнитесь в моём вдовьем поведении, знайте: у меня веские причины идти туда. А теперь извините.

Неужели Паганини уже лёг? Даже после третьего настойчивого стука дверь не отворилась. В разочаровании она обхватила футляр. Не так она всё представляла. И главное – не хотелось держать скрипку у себя дольше.

Нет, не у себя… Её дома больше не было. Неужели Паганини нет в комнате? Или он вправду не желает, чтобы его беспокоили? Она постучала ещё раз… и замерла в ожидании.

Как раз когда она собралась уйти, послышались шаги.

Наконец дверь открылась.

— Софи, ты?

Он обратился к ней на «ты». От волнения у неё пробежали мурашки. Как реагировать? Она не могла заставить себя назвать его по имени. Паганини был в поношенном фраке и выглядел усталым.

— Я не вовремя? – спросила она, внезапно осознав, что не подумала, удобно ли ему принимать гостей так поздно.

— Нет, напротив! Я рад тебя видеть. Но что случилось? Почему в такой час? – Тут его взгляд упал на футляр. – Неужели… Когда ты?..

Она хотела ответить, но была так смущена его неожиданным «ты», что не могла вымолвить ни слова.

— Ты потеряла всё… и принесла мою скрипку? Боже, я не ожидал такого. Прими мои соболезнования… Как поживают твои дети?

Софи опустила глаза.

— Они плачут… – При мысли о них слёзы навернулись и у неё. – Как и я.

Она поспешно достала платок и промокнула глаза. Тут ей вспомнилось, что она так и не вернула ему его платок, хотя всегда носила его с собой. И кое-что она забыла: жирафа для Ахилла, он остался на подоконнике. Но наверняка ещё представится случай вручить подарок. Впрочем, сейчас всё это не имело значения, ведь она пришла по куда более важному делу.

Торжественный миг настал – тот самый, к которому она так долго шла. С облегчением, тихой гордостью и со слезами, что ещё не высохли на глазах, она вручила ему тёмно-коричневый футляр. Виртуоз принял его, но не спешил открывать.

— В последние часы я довела скрипку до совершенства и теперь желаю передать её в ваши руки, – твёрдо произнесла она. Разум её велел сохранять обращение на «вы» – эта дистанция была необходима, хоть сердце и рвалось к иному.

— Это хорошо, – тихо сказал Паганини, бережно положив футляр рядом со своей любимицей.

— Хорошо? – Она не поняла, тем более что он даже не взглянул на инструмент. – Вы о моём шурине? Я не хотела держать скрипку у себя дольше, чем нужно.

— Нет, я о том, что хорошо… что ты здесь. – И прежде чем она опомнилась, он притянул её к себе.

— Прошу, не надо… – шёпотом вырвалось у Софи. Голос вдовы говорил за неё, хотя сама она так жаждала его близости, чувствовать его объятья, руки… Она высвободилась из его нежной хватки. – Разве вы не рады скрипке? Не хотите сыграть? Услышать, как она звучит?

— Я знаю, как она звучит. Безупречно. Как il mio Cannonino. Ведь ты её создала. Лишь ты знаешь душу моей скрипки, ибо видишь мою собственную.