Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 121 – Сина Беервальд

Но нет. Теперь это её жизнь. Сколько страданий может вынести человек? Каждый раз, когда ей казалось, что хуже уже не будет, судьба подбрасывала новую лопату горя. Неужели этого мало? Неужели впереди ещё больше? У Софи оставалась лишь одна надежда: если всё пойдёт хорошо, вскоре у неё в руках окажется готовая скрипка, которую она немедленно отнесёт Паганини.

Но штрихи, остававшиеся для полного завершения скрипки, были непросты и требовали всего её мастерства. Подставка должна была встать на деке так, будто срослась с ней, а её ножкам – подобно корням – надлежало идеально повторять изгибы дерева. Для этого требовалось ювелирно работать резцом, пока ножки не прилягут к деке безупречно. Один неверный надрез – и всё насмарку, придётся делать новую подставку, а это кропотливый и долгий труд: несколько лишних граммов дерева могли изменить звучание.

Когда-то, будучи ученицей Пауля, Софи три дня безуспешно пыталась подогнать подставку. В конце концов она просто зарыдала над скрипкой, а молодой муж утешал, говоря, что через это проходят все подмастерья. Теперь же работа с подставкой ей нравилась – это был последний штрих, завершающий долгий труд, даже если сей момент был омрачён жизнью.

Каждое движение давалось Софи с трудом, руки словно налились свинцом, когда она взяла заготовку. Но желание довести дело до конца горело в ней неукротимо. Поставила подставку на размеченное место, согнула руку в локте, положила на стол, а затем – склонила голову, чтобы глаза оказались на уровне ножек и могли разглядеть малейший зазор. Затем твёрдо сжала в руке резец, который Фридрих одолжил из своей сапожной мастерской. Сойдёт. Немногим отличается от её обычного инструмента.

Первый надрез. Только без паники. В тот первый раз, спустя три дня мучений, она была на грани срыва. Как такая мелочь может отнимать столько времени и сил? Теперь время не имело значения – лишь бы хватило мастерства.

После визита к виртуозу она зайдёт в «Мачакерхоф». К вечеру там наверняка будут завсегдатаи, видевшие Петера с Флорентиной в тот вечер. Может, они что-то подметили? Слово, намёк, неосторожную фразу, вырвавшуюся в хмельном угаре, – что-то, что докажет вину Петера? Она так на это надеялась.

«Сосредоточься», – оборвала он поток собственных мыслей, ведь соструганное дерево обратно не вернёшь. И ведь важна не только точность подгонки – сама высота подставки влияет на звук. Струны должны иметь достаточно места для колебаний, оставаясь удобными для зажима, вот и приходилось работать на глаз, рискуя снять лишнее.

Ещё не идеально. Ещё один надрез. Ещё один.

В глубине сознания Софи терзала невыносимая мысль, что завтра придётся идти в мастерскую Петера и начинать новую скрипку. От одной этой мысли сводило живот. Надо любой ценой вывести правду на свет, чтобы деверь с женой получили по заслугам.

Наконец-то. Ножки подставки слились с декой. Осталось подогнать высоту, а затем – выбрать размер прорезей, которые дилетанты принимают за украшения.

«Нужно придумать, как одурачить Петера».

Эти последние штрихи решали всё – ничуть не меньше, чем изгибы деки или положение душки. Она положила скрипку грифом к себе, прищурилась и на глаз определила идеальную высоту подставки, которую держала на месте одной рукой. Напряжение переросло в дрожь заимствованного грифеля, когда она делала пометку, а затем брала резец.