Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 85 – Чхон Чжихе

Голос Хона прозвучал словно чужой – хриплый, надтреснутый, но в нем клокотала ярость. Горячая, как лава в жерле вулкана.

— Но, Ваше Величество… Объявление уже прозвучало. Народ…

Советник не успел договорить – король со всего размаху ударил по столу.

— Советник, вы сами-то понимаете, что сейчас говорите?

То, чего нельзя было допустить, уже случилось, но Хон не собирался мириться.

— Они травят короля, чтобы протолкнуть нужную кандидатку на отборе? Возвести на трон королевы дочь женщины, замешанной в убийстве и подкупах? Такой человек – мать народа?!

Каждое слово было правдой, но теперь, когда оглашение прозвучало, что можно поделать? Ничего. Оставалось корить себя за то, что они не успели помешать этому случиться.

— Немедленно приведите судей!

Лицо Хона то наливалось краской, то бледнело. В его глазах вспыхнуло то самое выражение, за которое его когда-то называли тираном. Гнев вырвался на волю.

— Вы звали нас, Ваше Величество?

Вскоре в сопровождении главного евнуха в покои вошли судьи, проводившие отбор. Они явились с каменными лицами, будто не чувствовали за собой ни капли вины, что только подлило масла в огонь.

— Слушайте внимательно. – Голос Хона придавил их к полу. – Все решения по нынешнему отбору приостанавливаются.

— Что?

— Я как король налагаю вето на ваше «решение».

Судьи ошарашенно переглянулись. Они не верили своим ушам. Думали, смогут провернуть все напором и дело будет сделано. Им и в голову не приходило, что Хон зайдет так далеко.

— Но, Ваше Величество, решение уже оглашено народу. По всей стране радость и ликование!

— Значит, сделаете новое оглашение: решение приостановлено, – отрезал Хон. – Будет повторное объявление.

Судьи разом склонили головы и повалились ниц.

— Помилуйте, государь! Подумайте о народе! Люди ждали этого дня семь лет, ждали, когда падет запрет на брак! – воскликнул один.

— Мы торопились с решением именно ради них, – вторил ему другой.

— Пусть подождут еще день или два. – Во взгляде Хона снова полыхнула сталь. – Я не позволю, чтобы отбор в этой стране стал игрушкой в руках интриганов!

Его крик был страшнее тигриного рыка. В покоях воцарилась гнетущая тишина.

Судьи смотрели друг на друга искоса, боясь поднять глаза. Главный советник, тоже опустившийся на колени, чувствовал, как с каждым ударом сердца в нем растет тревога. Он понимал: то, что сделали судьи, – вопиюще, но и поступок короля мог иметь последствия. Он приблизился к Хону и, понизив голос, прошептал:

— Ваше Величество, пусть их действия были ложными… но, если мы сейчас объявим, что вы отказываетесь от их решения, народ может… возмутиться. Люди услышат только одно: король сам провел отбор, а потом отменил его. Без объяснений. Народ не знает подробностей, не знает, что короля едва не отравили и что госпожа Со, мать одной из претенденток, совершила чудовищные преступления.

— Пусть так, но это ненадолго. У меня есть план. Доверься мне, советник, и объяви так, как я велел.

— Ваше Величество… – По спине главного советника градом катился холодный пот.

В этот день граница между днем и ночью стерлась. С самого рассвета небо оставалось серым и хмурым. Ливень то обрушивался стеной, то внезапно стихал, оставляя после себя липкую, раздражающую сырость.