Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 88 – Чхон Чжихе

— Неужто тот самый?

— Да-да. Говорят, теперь он возглавляет «Мосольдан».

Шепот мгновенно разошелся по толпе. Увидев живьем человека, о котором раньше только слышали, мужчины чуть ли не с благоговением уставились на Тосока.

— Раньше я думал, что не могу найти себе возлюбленную потому, что родился слабым и никчемным! – выкрикнул Тосок, и голос его был полон копившейся годами боли. – Но, как бы ни был человек ничтожен с рождения, разве не хочет он любить? Разве не мечтает жениться?

Хэён смотрела на него с болью в сердце. Надо было подойти первой. Надо было найти его самой.

— Почему, думаете, сегодня так распоясались похитители невест? Да потому что в эпоху запрета на брак похищение – единственный способ найти себе пару!

— Верно, верно!

— Из-за этих похитителей я едва не потерял любимую… а потом и вовсе лишился матери.

Упоминание матери заставило всех замолчать.

— Все, чего она хотела, – чтобы я женился и подарил ей внуков. А я не смог дать ей даже этого…

Голос Тосока дрогнул, и многие почувствовали ту же боль. В этом мире, где браки запрещены, где рождение детей – вне закона, каждый из них невольно становился недостойным сыном для своих родителей.

— Скажите, почему государство сделало из меня человека, которому запрещено жениться? Почему сделало из меня сына, который не может исполнить сыновнего долга? Мятежника, у которого не осталось иного пути, кроме как идти против своей страны!

— Так и есть!

— Не мы виноваты. Виновата эта страна. Надо немедля довести отбор до конца и снять запрет на брак!

Гул одобрения прокатился по площади перед дворцовыми вратами.

Все были едины. Семь лет запрета – слишком долгий срок. Настало время государству ответить перед людьми. Теперь игнорировать народную волю было уже невозможно.

— Неужели желание любить – преступление в этой стране?

Казалось, в глазах Тосока погас даже крошечный огонек надежды, и от этого у Хэён сжималось сердце. Она надеялась, что он не потерял веру, надеялась, что он еще посмотрит в ее сторону.

— Теперь мы сами проложим себе путь! – воскликнул Тосок.

Так и не заметив Хэён в толпе, он сошел с помоста. Весть о том, что отбор сначала объявили, а потом приостановили, разлеталась быстро. Все больше людей стекалось на площадь.

Хэён оказалась зажатой в толпе и не могла двинуться с места. Ей хотелось подойти к Тосоку и сказать хоть слово, но сделать шаг вперед было почти невозможно. Собравшиеся выкрикивали в сторону дворца: «Отмените запрет на брак!»

Они мечтали только об одном – о мире, где можно любить без оглядки.

— Народные возмущения, говоришь?

Возле темницы, в которой держали министра военного ведомства Чо Сонгюна, тихо и незаметно появился человек с покрытым лицом. Некогда он был начальником внутренней стражи, пока его не сняли с должности. Звали его Ким Ыйчжун.

— Ха… как и следовало ожидать.

Лицо министра было изуродовано жестокими пытками, в его злобных глазах пылала ненависть.

— Остались еще не пойманные головорезы из шайки похитителей невест?

— Да, остались.

— Вовлеките их в народные бунты!

— Что?!

Министр сузил глаза:

— Пусть устроят погромы, пусть разжигают бунт! Скажи им действовать от имени «Мосольдана».

— То есть…

— Всех, кто возмущается, заклеймим как мятежников.

А ведь это были люди, мирно собравшиеся на площади у дворцовых ворот. Но, если обвинить их в беспорядках, это породит куда большую смуту и даст повод правительству для жестких мер.