Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 89 – Чхон Чжихе

— Принял бы король покорно назначенную ему супругу, ничего бы этого не случилось, – злобно прошипел министр.

Он собирался использовать народные возмущения, чтобы подорвать решение о приостановке отбора и заставить правителя отменить свое решение. Требовалась буря общественного возмущения – еще более яростная, чем нынешняя.

— Отныне его воля здесь больше не закон!

Если начнутся беспорядки и стража будет вынуждена их подавлять, противостояние между короной и народом лишь обострится. Именно этого он и добивался: увеличить пропасть между народом и королем, закрыть королевские глаза и уши на правду.

Чо Сонгюн оскалил желтые зубы и хрипло рассмеялся. Ким Ыйчжун коротко поклонился и исчез, как ветер.

Восстание расползалось, словно огонь по камышам. За один-единственный день смута, поднятая так называемыми «вечными холостяками» – членами «Мосольдана», – превратилась в общенациональное движение.

Вся Королевская стража собралась в Королевском сыскном ведомстве: отдавать приказы теперь предстояло Синвону.

— Усильте охрану дворца, – коротко распорядился он. – Но помните: народ трогать нельзя. Ни при каких условиях.

Они вышли на мирный сход, без рукоприкладства, и кричали лишь одно: «Отмените запрет на брак!» Поэтому нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то из них пострадал.

Но тут…

— Что? Они разрушили колокольню и разгромили окрестные улицы?

Синвону принесли срочное донесение: все, кого задержали во время беспорядков, называли себя членами «Мосольдана».

Неужели мосольданцы и вправду превратились в мятежников?

Синвон занервничал. Решение по отбору нужно было объявить как можно скорее – иначе не избежать новых пострадавших.

Нельзя допустить, чтобы кто-то был ранен. Но что же происходит в Каннёнчжоне?

Что же решит король Ли Хон?

Пока обстановка за стенами дворца становилась все тревожнее, яд, расползшийся по телу Хона, и не думал отступать.

Допрос придворных лекарей показал: они дали королю редкое снадобье из Цина – то самое, что когда-то посоветовал им министр Чо Сонгюн, на случай, если Его Величество снова рухнет без сознания.

— Значит, все это дело рук Чо Сонгюна?

Лицо Хона, и без того синеватое, теперь наливалось мрачным, багровым оттенком. Он раз за разом пытался подняться – и, словно деревянная кукла со сломанными ногами, валился обратно.

— Ваше Величество, вы должны встать, – в слезах умолял советник. Он прекрасно понимал, что Хон едва держится, и все равно подгонял: иначе никак. – Те, кто вышел на сход, превращаются в погромщиков. Вам надо сейчас же дать обещанный ответ.

Он подвинул вперед таблички двух кандидаток.

— Госпожа Со и Е Хёнсон уже заключены в тюрьму. Подойдет любая из оставшихся. Если это поможет унять бунт, имеет ли значение, кого выбрать?

В глубине души советник склонялся к Хваюн – той самой девушке, чью жизнь король Хон когда-то спас за пределами дворца. Он надеялся, что эта связь послужит поводом для продолжения.

— Прости, советник… но я не могу.

Советник снова склонил голову и взмолился:

— За стенами дворца творится страшное. В любую минуту люди могут рвануть к воротам.

— Мне нужно увидеть одного человека. Е Хёнхо. Я должен поговорить с ним.

Советник опешил. Король уже ясно выразил свою волю и отклонил кандидатуру Е Хёнсон. Она под стражей – зачем же встречаться с ее отцом?