Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 28 – Зоя Берг

— Эклер? Круассан? У нас сегодня первый день, все свежее.

— Вера.

— Игорь.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Школьный луг с ромашками. Москва, переезд, работа, работа, работа, тишина за ужином. Документы о разводе. Сосновец. Кондитерская. Вася с его безумной логикой. Нина с ее донесениями.

Все это между нами.

— Я хочу поговорить, — говорит он наконец.

— Мы уже говорили.

— Еще раз.

— О чем?

— О нас.

— Нас нет, Игорь.

— Пока нет, — говорит он.

Я смотрю на него.

Пока нет.

— Игорь, — говорю. — Ты нанял человека следить за мной.

— Знаю.

— Это нельзя просто так взять и отменить.

— Знаю, — говорит он. — Я не отменяю. Я прошу прощения, — глаза виноватые. — Нормально, без объяснений. Просто — прости. Это было неправильно.

Я молчу.

— И про Васю, — говорит он тихо. — Я не знал что он задумал. Но я виноват что он вообще это придумал. Потому что я жаловался ему на жизнь вместо того чтобы приехать и поговорить с тобой.

— Да, — говорю. — Виноват.

— Знаю.

— И что теперь?

Он смотрит на витрину. На эклеры. На Мусса.

— Я остаюсь в Сосновце, — говорит. — Пока проект переделываю. А это можно и удаленно. Дел на месяц минимум.

— Это по работе, — говорю.

— По работе, — соглашается он. — И не только.

— Игорь…

— Я не прошу ничего, — говорит он. — Не прошу простить все сразу, начать сначала. Я прошу — позволь мне быть рядом. Пока. Пожалуйста. А потом — потом посмотрим.

Я смотрю на него.

«Посмотрим».

Не «вернись», не «я изменился», не «все будет по-другому». Просто — посмотрим.

— Кофе будешь? — говорю наконец.

Что-то у него в лице — не радость, не торжество. Просто как будто он выдохнул чуть-чуть.

— Буду, — говорит.

Ставлю кофе. Достаю эклер — сам же не возьмет, будет стоять как столб. Кладу перед ним. Он смотрит на эклер. На меня.

— Спасибо, — говорит.

— Пожалуйста.

Садится за угловой столик — тот самый, где сидел Грач. Достает телефон — потом убирает. Берет эклер. Мусс слезает с витрины. Идет через зал. Запрыгивает на стул напротив Игоря. Смотрит на него. Игорь смотрит на кота.

— Мир? — говорит Игорь.

Мусс зевает. Ложится. Закрывает глаза.

Ну и ладно. Сойдет.

Я возвращаюсь за прилавок. За окном — Сосновец. Сосны, река, велосипеды, дед Фомич с голубями. Зинаида Петровна и Маша сидят на лавке у булочной — делают вид что разговаривают, на самом деле смотрят на мои окна.

Маша не снимает.

Это, наверное, и есть уважение.

Звякает колокольчик. Входит Таня-туристка — за вторым круассаном.

— Я не удержалась, — говорит виновато.

— Правильно сделали, — говорю.

Достаю круассан. Упаковываю. Улыбаюсь.

Открылись.

Разобрались.

А дальше — посмотрим…

Три месяца спустя.

Вася получил штраф и обязательные работы — городская канализация, сто двадцать часов. Он проходил их с таким видом, как будто это была его идея, а не решение суда. Никанор Степаныч из мэрии сказал что Вася за три месяца починил то, что не чинилось восемь лет. Выписали благодарность. Вася повесил ее над верстаком рядом с фотографией с выпускного.

Каждое утро в семь ноль семь приходит за безе.

Я ему наливаю кофе. Мусс на него не смотрит — демонстративно. Вася каждый раз пытается его погладить. Мусс каждый раз уходит. Это теперь такой ритуал.

Однажды утром Вася сказал:

— Верка. Ты не злишься больше?