Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 23 – Зоя Берг

— Ой.

— Он все в городе чинит. Наверняка и в "Причале" что-то чинил. И Игорю накануне звонил. Сказал — скоро все решится.

Маша идет рядом. Молчит — обрабатывает.

— Василий Иванович, — говорит она наконец. Не вопрос.

— Вася, — говорю.

— Но зачем ему…

— Он всегда хотел нас помирить. И…, - размышляю вслух, — Каждое утро приходил и смотрел на меня… И…, - размышляю дальше, — Наверное, думал — вот же, несчастная баба… страдает тут… а Игорек страдает там… Думал-думал и… придумал! Закроют кондитерскую — я позвоню Игорю, попрошу помощи, он приедет… И…

Маша молчит секунду.

— Это же совершенно безумная логика, — говорит она.

— Да, — говорю.

— Он что — правда так думал?

— Не знаю. Но это Вася, — пожимаю плечами. — Руки золотые…

— Голова другой металл, — заканчивает Маша. — Зинаида Петровна всегда так говорит.

Мы выходим на улицу. Солнце. Сосны. Дед Фомич с голубями — он что, вообще никогда домой не уходит? Я останавливаюсь.

— Маша, — говорю.

— Да?

— Позвони Зинаиде Петровне. Скажи — встречаемся у кондитерской. Нам надо поговорить.

— Про Васю?

— Про Васю.

Маша уже набирает.

Вася. Василий Иванович Чапин. Сорок пять лет. Сантехник. Лучший друг Игоря. Каждое утро — безе. Всегда улыбается. Однажды сказал — «вы хорошая пара, Верка, зря ты так».

Руки золотые.

Голова — другой металл.

Зинаида Петровна уже у кондитерской, когда мы приходим. Стоит у двери — прямо, руки сложены, лицо серьезное. Смотрит на меня. Я смотрю на нее.

— Маша сказала — Вася, — говорит она.

— Да.

Молчание.

— Зайдем, — говорю.

Заходим. Мусс на прилавке — смотрит на нас троих, оценивает обстановку. На подоконнике — ромашки в стакане с водой. Пожеванные.

— Мусс! А если живот все-таки разболится?

— Мяу…, - отворачивается презрительно.

Садимся за угловой стол. Я рассказываю — коротко, по делу. Зинаида Петровна слушает. Не перебивает — ни разу. Это само по себе необычно. Когда я заканчиваю — молчит долго.

— Верочка, — говорит наконец.

— Да.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю.

— Это Вася, — говорит она. — Васенька Чапин. Я его с малолетства знаю. Он мухи не обидит.

— Зинаида Петровна. Тридцать человек отравились.

— Он не хотел.

— Я знаю что не хотел, — голос у меня ровный — я слежу. — Но сделал. И нам надо с ним поговорить. До Грача.

Зинаида Петровна смотрит на стол. На руки. На Мусса. Мусс кивает. Или зевает? Котов никогда не поймешь.

— Хорошо, — говорит она тихо.

Маша не говорит ничего. Правильно делает.

Вася живет на Речной улице — пять минут от центра, старый дом, большой двор, полный инструментов и запчастей от всего на свете. У забора — велосипед без колеса. У крыльца — три пары сапог разного размера. На веревке — рабочие комбинезоны.

Двор человека, которому всегда есть что починить.

Стоим у калитки.

Вася появляется из сарая — в комбинезоне, с ключом в руке. Рыжий, широкий, улыбка на пол-лица — такая всегда, с детства, я помню эту улыбку еще по школе.

Видит нас. Улыбка не пропадает — просто меняется. Становится другой. Виноватой.

— Верка, — говорит он.

— Привет, Вась.

Молчание.

— Зайдете? — говорит он.

— Зайдем.

Усаживаемся на лавке у крыльца — та же конструкция что у Лося, только тут вместо табличек про пестициды — банки с гвоздями и мотки проволоки. Вася садится на табуретку-пенек напротив. Ключ вертит в руках.