Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 22 – Зоя Берг

— Нехорошо? — повторяю. — Теперь это так называется?

— Вера, я…

— Скажешь — переживал? — перебиваю. — Скажешь — хотел знать, что все в порядке? Что не мог позвонить сам — гордость, обида, не знал как? И это все правда, я уверена. Но ты не имел права!

Он молчит.

— Я уехала! — почти ору. — Я открыла свое дело! Я живу своей жизнью! Ты не имел права нанимать человека следить за мной! Неважно из каких соображений.

— Я не следил, — тихо. — Я просил присматривать.

— Это одно и то же.

— Для меня нет.

— Для меня да, — откашливаюсь. — Игорь. Ты понимаешь, что три месяца я думала — я свободна, я сама, у меня новая жизнь. А ты все это время получал сводки.

Его лицо меняется. Теперь там не защита и не оправдание. Боль? Печаль?

— Нина говорила, что тебе тут хорошо, что ты выглядишь счастливой, — говорит он. — Довольна, спокойна, на месте. Мне это помогало.

— Рада за тебя, — говорю сухо.

— Вера.

— Что?

— Я знаю, что облажался, — просто, без пафоса. — Не только… с Ниной. С разводом… со всем вообще. Я всегда думал — сделаю дела, разберусь с этим, потом поеду, поговорим. Но потом… потом ты уехала сама. — Он смотрит на ноутбук. — Я привык решать проблемы через действие. Не умею через слова.

— Я заметила.

— Слежка — это было действие, — говорит он. — Идиотское. Но — я хотя бы что-то делал.

Я молчу. За окном — сосны. Солнце сквозь ветки. Сосновец живет себе дальше, ему нет дела до наших разговоров.

— Игорь, — говорю наконец. — К торту ты отношения не имеешь?

Он смотрит на меня.

— Нет, — говорит. Твердо, без паузы. — Вера. Нет.

— Ты знал, что кто-то что-то сделает?

— Нет, — встает. — Я узнал, когда Нина позвонила. Я...- он замолкает.

— Что?

— Я испугался, — пожимает плечами. — По-настоящему. Не за кондитерскую — за тебя.

Смотрю на него. Я знаю его почти с пеленок. Всю его мимику. Когда он врет — чуть прищуривает правый глаз. Сейчас — нет.

— Хорошо, — говорю.

— Ты веришь?

— Про торт — да.

— А про остальное?

— Про остальное — пока думаю.

Он кивает. Принимает. Я разворачиваюсь к двери. И тут он говорит — негромко, как будто не мне, а себе:

— Но я должен тебе кое-что рассказать…

Останавливаюсь.

— Вася звонил мне. Накануне.

Поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Вася Чапин, — говорит Игорь. — Позвонил накануне банкета. Вечером. Он часто звонит. Просто так. Узнать, как дела и вообще.

— И что?

— Но в этот раз он сказал «не переживай, скоро все решится». Я не понял, что он имеет в виду. Думал — про развод, про документы. Спросил — он засмеялся и сказал «увидишь».

Я стою у двери.

«Скоро все решится».

Накануне банкета.

— И ты не придал значения, — говорю медленно.

— Вася часто говорит странные вещи, — говорит Игорь. — Ты же знаешь его.

— Знаю, — говорю.

Открываю дверь.

— Вера, — говорит он.

— Что.

— Ромашки на подоконнике. В кондитерской. Мусс их жевал. Я через окно видел. Как бы не заболел.

Я не оборачиваюсь.

— Мусс все жует, ни разу еще плохо не было, — говорю.

Выхожу. Маша стоит у стены — телефон в кармане, слово держит. Смотрит на меня.

— Ну?

— Он не травил, — говорю. — Следил через Нину — это правда. Но… у нас есть новый подозреваемый.

— Кто? — вскидывается.

— Вася…

Я иду к лестнице.

— Какой Вася?

— Василий Чапин. Вася, который каждое утро приходит за безе.

— Ой.

— Он знает Игоря с первого класса.