Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 16 – Зоя Берг

Снимает очки. Протирает. Надевает обратно.

— Это профессиональная информация, — откашливается. — Источники журналиста конфиденциальны.

— Аркадий Борисович, — Зинаида Петровна отодвигает стул и аккуратно на него опускается. — Вы всю жизнь в этом городе. Порядочный человек. Давайте по-хорошему.

Пень смотрит на нее.

— Информации про нижний ярус нигде не было, — чеканю. — Грач мне ничего такого не говорил. Вы понимаете, что напечатали?

Он молчит.

— Вы напечатали улику, — продолжаю чеканить. — Которая теперь предупредила того, кого ищут.

Пень смотрит на бумаги перед собой. Долго. Очки снимает снова.

— Ко мне пришли, — говорит наконец.

— Кто?

— Молодой человек, — он откидывается на спинку кресла. — Позавчера вечером. Сказал — у него есть информация по делу об отравлении. Эксклюзивная.

— Вы платите за эксклюзив? — таращусь.

Пень смотрит мимо меня.

— Аркадий Борисович, — Зинаида Петровна поджимает губы.

— В прошлом номере мы напечатали, — вздыхает. — Что редакция всегда благодарит читателей за содействие. С формулировкой... символического вознаграждения за ценные сведения по актуальным темам.

Маша за моей спиной издает тихий звук — не смех, что-то среднее.

— Вы объявили награду за информацию об отравлении, — шиплю.

— Не напрямую. Косвенно.

— И к вам кто-то пришел.

— Да.

— Имя?

— Снегирев. Артем. Официант из «Причала», — Пень опять вздыхает. — Сказал, что в тот вечер работал на банкете. И обратил внимание, что с тортом что-то не так. С нижним ярусом торта. Сказал, что сначала не понял, а потом каааак понял. Ну и пришел.

— И вы напечатали.

— Я журналист! — в голосе снова обиженное достоинство. — Очевидец! Эксклюзивная деталь!

— Аркадий Борисович, — приподнимаю одну бровь. — Грач к вам уже приходил?

— Нет, — в голосе испуг.

— Еще придет, — еле сдерживаюсь, чтобы не подмигнуть.

У него начинает дрожать челюсть.

— Аркадий Борисович, — продолжаю строго. — Статью уберите с сайта.

— Но…

Он смотрит на меня. Потом на Зинаиду Петровну.

— Убери, Аркаша, — говорит она просто.

Он вздыхает. Открывает ноутбук. Несколько кликов.

— Убрал.

Мы встаем.

— Аркадий Борисович, — говорю уже у двери. — Когда придет Грач — расскажите ему все. Про Артема, про вознаграждение, про нижний ярус. Все.

Он смотрит на меня поверх очков.

— Это значит — про вознаграждение тоже?

— Особенно про вознаграждение.

Он морщится. Кивает. Выходим на улицу. Июньское утро — сосны, велосипеды, дед Фомич с голубями. Поворачиваемся, идем в сторону кондитерской.

— Нууууу что же, — тяну. — Теперь нам надо найти Артема…

— Артемова мама — Галина Снегирева, — говорит немедленно Зинаида Петровна. — Улица Садовая, девятнадцать — пять кварталов прямо и налево. Я к ней на прошлой неделе заходила — она после больницы, ей нельзя по лестницам, так что…

— Артем у нее?

— Пока да. Пока она не окрепнет.

— Идем, — делаю шаг.

— Подождите! — Маша не двигается. Стоит и смотрит куда-то за мою спину.

— Маша?

— Вера Андреевна. — Голос у нее другой. — Смотрите.

Оборачиваюсь.

По Лесной улице медленно едет полицейский уазик. Едет неторопливо, как ездят когда знают куда едут и никуда не торопятся. И останавливается у редакции «Сосновского вестника».

Из уазика выходит Грач. В мятой рубашке, с папкой. Смотрит на табличку «Прием по вторникам и четвергам». Вздыхает. Толкает дверь.