Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 18 – Зоя Берг

— Что-то белое.

— Ну я подумал — может какая-то сахарная пудра. Или там, украшение какое. Я не кондитер, я не знаю.

Смотрю на него.

— Артем. Белое и мелкое — это был порошок? Или пудра? И оно появилось в какой-то момент? Не сразу было?

— Не знаю, — он мнется. — Я подумал, что может сразу просто не заметил, а потом только заметил. Что-то похожее на порошок, наверное.

— На верхних ярусах тоже?

— Нет. Только на нижнем.

Я смотрю на Зинаиду Петровну. Она смотрит на меня. Перевожу взгляд на Артема.

— Ты когда понял, что это не сахар? — спрашиваю тихо.

— Неа следующий день, — отвечает также тихо. — Лежал и думал. И вспомнил. И подумал — если бы это был просто сахар — весь торт бы так украсили, да?

— Да, — говорю.

— А тут только нижний.

— Да.

Он трет лицо руками.

— Я не знал что делать, — морщится. — К следователю идти — страшно. Вдруг решат что я сам... Я же там работал, меня видели. А тут Пень в газете написал — за сведения вознаграждение. Я подумал — ну хоть что-то. Маме на лекарства.

— Сколько он заплатил? — спрашивает Маша.

— Тысячу, — говорит Артем.

Маша открывает рот. Зинаида Петровна смотрит в сторону — деликатно.

«Тысяча рублей. Пень заплатил тысячу рублей за улику по делу об отравлении».

— Понятно, — тяну. — А кто этот сахар-несахар посыпал ты не видел?

— Вот этого не видел, — он качает головой. — Я зашел — уже было. Когда именно — не знаю.

— На кухне кто-нибудь был?

Артем смотрит куда-то за окно. Думает.

— Нина, — говорит он.

— Кто?

— Нина Фомина. Она у нас — ну, все подряд делает. Посуда, уборка, иногда на кухне помогает. Она весь вечер у торта крутилась.

— Весь вечер?

— Ну — часто. Я несколько раз замечал. Она то стол протирает по десять раз, ну на котором торт, то просто стоит рядом. Я еще подумал — чего она там.

Зинаида Петровна поднимает взгляд.

— Нина Фомина, — говорит она. — Это Вячеслава Фомина дочка?

— Ну да, — говорит Артем.

Зинаида Петровна смотрит куда-то в стену. Тем самым внутренним взглядом.

— Нина вернулась три месяца назад, — говорит Зинаида Петровна.

— Ага, — Артем кивает, — Подробностей я не знаю. Но говорили — в Москве работала. В какой-то большой компании.

— Почему вернулась? — спрашиваю.

Артем разводит руками.

— Ладно, — говорю. — Артем. Сейчас ты идешь к Грачу. Сам. Рассказываешь про порошок, про нижний ярус, про Нину. Все как мне рассказал.

— Прямо сейчас?

— Грач в редакции у Пня. Минут через двадцать — тридцать оттуда выйдет. Лучше если ты его перехватишь там, а не он тебя здесь.

Артем смотрит на меня. Потом на Зинаиду Петровну.

— Иди, Артемочка, — говорит она. — Маме скажи — я зайду после. Принесу пирогов.

— Зинаида Петровна, — говорит он, — вы думаете, мне ничего не будет?

— Ты ничего не делал, — уверенно. — Ты видел и рассказал. Это называется свидетель.

Он кивает. Берет куртку. Уходит — быстро, пока не передумал. Мы выходим следом. На улице Маша немедленно:

— Нина Фомина. Три месяца назад вернулась. До этого — Москва.

— Вы думаете..., - начинаю я.

— Вячеслав — папа Нины — говорил, что дочка хорошо устроилась, серьезная фирма, крупная. И владелец… земляк…

Я смотрю на нее.

— Зинаида Петровна. Вы думаете что я думаю?

— Я ничего не думаю, — говорит она. — Я просто вспомнила.

— У Игоря... моего Игоря... крупная компания.